Войдя в музей, я тотчас увидел ее в глубине одного зала, такую же прекрасную, как я себе и представлял.
У нее нет головы и недостает руки, но никогда еще формы человеческого тела не казались мне такими дивными и волнующими.
Это не опоэтизированная, не идеализированная женщина, не величественная или божественная женщина, как Венера Милосская, – это женщина, какова она в действительности, какую любят, какую желают, какую жаждут обнять.
Она полная, с сильно развитой грудью, мощными бедрами и немного тяжеловатыми ногами – Венера из плоти и крови. И когда видишь, как она стоит, мечтаешь увидеть ее лежащей. Отломанная рука прикрывает грудь, а уцелевшей рукой она приподнимает одежду, очаровательным жестом заслоняя сокровеннейшие свои прелести. Все ее тело изваяно и задумано ради этого движения, все линии сосредоточены на нем, вся мысль устремлена на него. Этим простым и естественным жестом, полным стыдливости и бесстыдства, который прячет и указывает, скрывает и обнаруживает, привлекает и отстраняет, как будто и определяется все положение женщины на земле.
И мрамор живет, хочется его ощупать: кажется, что он подастся под рукой, как живое тело.
Бедра в особенности дышат жизнью и красотой. Как разворачивается во всей своей прелести эта волнистая округлая линия женской спины, что идет от затылка до ступней и выказывает все оттенки человеческой грации в контурах плеч, в округленности бедер, в легком изгибе икр, утончающихся к щиколоткам!
Художественное произведение достигает высшей степени совершенства лишь при условии, что оно одновременно и символ, и точное выражение реального.
Венера Сиракузская – это женщина и в то же время символ плоти.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun