Ученик палачей Севериан – тот, кем я был в прошлом, мальчишка, плескавшийся в резервуаре под Колокольной Башней, однажды едва не утонувший в Гьёлле, бездельничавший наедине с собой летними днями среди руин некрополя, а в надире отчаяния принесший шатлене Текле украденный с кухни нож – канул в небытие.
Не умер, нет. С чего он вбил себе в голову, будто каждая жизнь непременно завершается смертью, а не чем-либо другим? Не умер, но просто исчез, угас, утих, как утихает навек одинокая нота, становясь неразличимой, неотъемлемой частью какого-нибудь музыкального экспромта. Тот юный Севериан ненавидел смерть всей душой, и милостью Предвечного, чье милосердие вправду (согласно множеству мудрых речений) способно и сбить с пути, и погубить, был от нее избавлен.
