– Зачем мы это делаем? – спросил Минго, не оборачиваясь. Так было и сложнее, и легче. – Неправильно как-то.
Куват почувствовал слабость и бессилие, так давно одолевавшее его; хоть он и догадывался, вернее даже знал… Видел в сыне этот незаданный вопрос, нет – упрек; замечал, с каким восторгом и нежностью мальчик смотрит на все живое и с какой неохотой иногда карабкается по папайе; хоть он все это понимал, но сейчас, услышав так ясно, совершенно поник.
Как признаться ребенку, что хоть ты и взрослый, и целый мир для него, ты сам в мире – бессильный ребенок?
– Ну как… чтобы выжить… нет. – Куват осекся, задумался, чтобы подобрать слова, но ничего не шло на ум, и Куват ощутил неловкость. – Нет, ну… жить, ммм… прожить.
– А по-другому нельзя? – Минго обернулся. Кувату стало не по себе. Он уже объяснял сыну, что это ради пропитания, но мальчик никак не хотел понимать. «Я и не знаю, как по-другому», – признался сам себе Куват, но промолчал.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun