Знаете, есть такой миг, когда жертва перестает быть жертвой. На долю секунды, на мгновение. Я готов был поклясться на Библии: в глубине её глаз, там, за болью и слезами, мелькнуло торжество. Холодное, злое удовлетворение. «Шах и мат», — читалось в этом взгляде.
