Любопытной чертой его характера была странная снисходительность к весьма относительной честности некоторых лиц, с которыми ему приходилось иметь дело, и даже тогда, когда он бывал жертвою ее, лишь бы этот недостаток возмещался другими достоинствами. Объяснялась она тем, что он больше всего ненавидел пошлость, неспособность и неприспособленность, одним словом, он ненавидел и презирал тряпок. Странная вещь, в этом человеке, таком развитом, ловкость и тонкость прекрасно уживались с известным запасом детской наивности. Он совершенно не был злопамятен. Когда кто-нибудь проводил его, он не сердился на него и говорил просто: „Ну, что ж, он защищается
Дягилев. С Дягилевым
·
Серж Лифарь
