Под конец мы его выгоняли.
Когда началась голодовка, его охватил ужас — невыразимо-комичный ужас. Ведь он очень любил покушать, бедная свинья, и он очень боялся милых товарищей, и очень боялся начальников: растерянно бродил он среди нас и часто вытирал платком лоб, на котором выступило что-то — слезы или пот. И нерешительно спросил меня:
— Вы долго будете голодать?
— Долго, — сурово ответил я.
— А потихоньку вы ничего не будете есть?
— Мамаши будут присылать нам пирожков, — серьезно согласился я
Марсельеза
·
Леонид Андреев
