— Оден, если внутри храма кости твоего отца, тебе лучше остаться снаружи. Чувствуешь их присутствие?
— Нет, внутри костей нет. И вообще поблизости их не чувствую. Но...
О, я прекрасно видела, как он хотел возразить, возмутиться, но смолчал. Вздохнул так, словно я заставила его самому себе могилу выкапывать, но не сказал, что он мужчина и должен сражаться. На самом деле я не была уверена, что повела бы себя на его месте так разумно и так достойно. Признаться в собственной слабости, позволить другим сражаться вместо себя — все это требует огромного мужества. Но единожды Оден уже допустил ошибку, видимо, больше допускать ее не хотел.
— Я останусь здесь, Игни, прослежу, чтобы никто не зашел с тыла. Только у меня одно условие: ты возьмешь с собой несколько костяных гончих. Если там будут кости моего отца, собаки рассыплются. А если нет, то эти милые создания защитят тебя от любого физического воздействия.
Я кивнула, потом повернулась к Одену, приподнялась на цыпочках и легко чмокнула его в губы:
— Скоро вернусь, не скучай. А кости, если найду, сожгу так, что и никто даже пепла не найдет.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun