Достоевский не шел. От слова «совсем». Что-то гложило и тревожило Арсения Григорьевича. Он вышел во двор. В уши его сразу врезались стихи, что лились из-за забора:
Старик, спеша отсюда прочь,
Последний раз тебя целую
И снова ринусь грудью в ночь
Увидеть бездну грозовую.
«Гумилев, — подумал Петровский, — Николай, — и отправился к калитке».
Графомания. Не прислоняться
·
Виталий Штольман
