Глава 5
Милена
Стейкхаус «Дон Файер» находится в живописной части черногорского района. Раньше я часто здесь бывала, а потом, с участившимися случаями похищения, отец запретил мне выезжать за пределы наших частных владений.
— Платье потрясающее, Милена. Ты будешь самой красивой невестой за последние годы.
Анжела болтает без умолку. Ее язык когда-нибудь доведет до беды. Я слышала, муж Анжелы нелюдимый человек и разговоры жены могут привести к нехорошим слухам. А слухи в наших кругах вещь очень скользкая.
Все кому не лень сплетничают, добавляя новые, несуществующие детали. Так, в прошлом году мою ровесницу, дочь главы папиных солдат, обвинили в неверности супругу. Она всего лишь приняла бокал шампанского из рук одного банкира на благотворительном вечере, а слухи вывернули все наизнанку.
— Для меня была бы честь, если бы ты надела мое платье, — добавляет мама, усаживаясь на стул с высокой изогнутой спинкой.
— Без обид, Герда, но ваше платье вышло из моды лет пятнадцать назад.
Слова Анжелы не несут язвительного смысла, но мама моментально грустнеет.
— Мам? — окликаю ее, положив клатч на стол рядом с пустой тарелкой.
— Да все в порядке. Я понимаю, вы молодые, следите за модными тенденциями. Я тоже стараюсь, — произносит она, снимая черное колечко со свернутой тканевой салфетки.
Анжела садится последняя.
— Простите меня, идиотку. Я не хотела вас обидеть.
— Девочки, все хорошо. Я просто никак не свыкнусь с мыслью, что отдам тебя в руки Бажаеву.
— Несколько часов назад ты утверждала, что он идеальная партия для меня, — напоминаю я о беседе в моей спальне. Мама была чрезвычайно убедительна в тот момент. А мне хотелось сбежать на край света.
— Да, все так, милая. Но я потеряю дочь, подругу, часть себя.
Воцаряется звенящая тишина. Только ненавязчивая музыка разливается по залу, не давая забыть, где мы находимся.
— Давайте не будем устраивать панихиду, пожалуйста!
Анжела зовет официанта, и тот вручает нам меню.
— Мясо, мясо, мясо… — качает головой толстушка-Анжела, кривя накрашенные ярко-красной помадой губы. — Раздолье для женщин мафиози.
Наши с мамой улыбки не заставляют себя ждать. Думаю, если бы не Анжела, мы бы умерли со скуки. Или от обезвоживания из-за бесконечных слез.
Заведение с лучшими стейками заполняется нашим звонким смехом. Стены из красного кирпича хранят множество тайн. И наш обед в их числе. Только я не перестаю коситься на пустующие столики в ожидании увидеть того, кто прислал мне странное сообщение в свадебном салоне. Да еще и на телефон, подаренный Дариусом.
— Что с тобой? У тебя шея не устала?
Мама закрывает меню и устремляет на меня настойчивый взгляд.
— Я хочу стейк велл дан. Надоела кровь, — заявляю я, откладывая в сторону крафтовый лист.
Очередь Анжелы делать выбор. Хотя бы здесь мы можем выбирать все, что душе угодно. В других обстоятельствах право выбора отсутствует.
Полчаса спустя наша троица впивается ножами и вилками в сочные куски мяса с зеленым салатом и брусничным соусом.
Безумно вкусно! Будто бы повар сбегал в рай и вернулся с этими блюдами.
— Что с девичником? — вдруг спрашивает Анжела. — Мы с Ангелиной были бы не прочь отдохнуть в спа-салоне или в каком-нибудь клубе. Например, в «Ригеле».
— «Ригель»? — хмурит подведенные брови мама. — Это не место для приличных девушек.
— Один вечер нас не испортит, Герда. Тем более всюду будет следовать охрана. С ними не забалуешь.
Я про себя хихикаю. Нам с Анжелой давно стоило возобновить общение. С ней весело.
— Милена, ты правда пойдешь туда с девочками?
— Не знаю.
На самом деле я стараюсь не думать обо всех традиционных предсвадебных штучках и церемонии в целом. Едва я позволяю себе впустить в голову пугающую мысль о замужестве, меня бросает в холод. Как сегодня утром.
Никто не желает смерти своему жениху настолько же сильно, как я. Никому не хочется в первую брачную ночь превратиться в гадкую жабу.
Моя боль меня разрушает. Я безвольная птица. Мне никогда не выбраться на свободу.
Никогда.
Невольно вспоминаю многочисленные свадьбы, на которых я присутствовала почетным гостем. Невесты не выглядели сияющими от счастья и любви. Их глаза были полны отчаяния. Девушек из кланов приносят в жертву, вручают в качестве награды или как дань уважения. Они обязаны покорно принимать свою участь и становиться тем, кем надо. Тенями своих могущественных мужей. Безмолвными, кроткими, тихими.
И я такой буду. Так положено.
— Ты побледнела, милая. Тебе плохо?
Кусок мяса застревает в горле. Постукиваю по груди и с трудом пропихиваю его дальше.
— Нет, — отвечаю, постаравшись стереть с лица задумчивое выражение. — Просто размышляю.
— О чем? О танцах в «Ригеле»? — подмигивает Анжела и запускает в рот лист салата.
— Я хочу потанцевать и почувствовать себя живой. Через девять дней Дариус набросит на меня кандалы, поэтому самое время попрощаться с прошлой жизнью.
— Сегодня же напишу Ангелине и сообщу радостную новость.
Герда Флоринская молчит. Горделивая осанка, губы сердечком, строгое черное платье с глубоким декольте — в ней столько скрытой храбрости, столько утонченности. Она стала бы отличной бизнес-леди, если бы женщинам клана позволяли работать.
— Дариус оплачивает и организует все торжество, будь любезна, не совершай глупостей.
— Один вечер в компании подруг не отобьет у него охоту жениться на мне.
Безусловный факт. Он ведь ждет меня с моего рождения. Даже будучи несмышленым мальчишкой, знал, кто достанется ему в жены.
Мерзость.
Но таков наш мир.
Мы не влюбляемся в первого встречного, не ведем переписок на сайтах знакомств. Все решено родителями на стадии нашего зачатия.
Шутка. Или нет?
— Не волнуйся, мама, у меня есть голова на плечах.
Лязг ножей нарушает вибрация моего телефона. Точнее, телефона Дариуса. Лезу в карман брюк, достаю и читаю:
Номер скрыт: Ты восхитительна. Хотел бы я прильнуть к твоим розовым губам прямо сейчас.
Опять неизвестный. Что за дурацкий юмор?
— Дариус написывает? — Анжела норовит заглянуть в экран, но я блокирую его и сую телефон в клатч.
— Да. Пусть идет к черту.
— Милена!
Голубые глаза мамы округляются. Девушкам не подобает ругаться.
— Я в туалет. Простите.
Буквально за минуту теряюсь из виду и перевожу дух в полном одиночестве.
После плотного обеда мы сначала завозим домой Анжелу, а потом едем в особняк. Я смотрю в окно, любуясь городскими пейзажами. Улочки залиты солнечным светом. Практически каждая клумба усеяна розами. Повсюду кипит жизнь. Выдыхаю и принуждаю себя думать о хорошем.
Я тоже когда-нибудь буду спокойно бродить по тротуару, пить кофе в парке и целоваться под полной луной на площади. Со мной не будет надоедливой охраны, лишь фотоаппарат. Наделаю кучу снимков, проявлю их и вставлю в альбом на память.
— Мне не нравится, какой ты становишься. Все больше молчишь.
Мама кладет руку поверх моей ладони на сумочке.
— Моя жизнь идет по запланированному не мной сценарию. Разве я могу радоваться?
— Доченька…
— Не нужно, мам. Я все понимаю.
Машина паркуется на большой круглой подъездной площадке.
— Это кортеж Дариуса? — спрашивает мама, перегибаясь через меня.
Я тоже
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun