— Есть немного, — честно признался Лёша.
— Я пошутила, там точно никого нет, — сказала Катя.
Они двигались быстро, стараясь не шуметь. Спустились по лестнице на носочках, как балерины, только не в пачках, а в куртках и с рюкзаками. Рядом с кабинетом географии замерли, услышав не то шаги, не то кашель.
— Дядя Слава! — выдохнул Лёша, судорожно сглотнув.
Катя кивнула — раз, два, три — и жестом показала: в обход. Через библиотеку и чёрный ход.
Именно в этот момент щёлкнула ручка двери вахты. Старая, как сама школа, дверь медленно открылась с протяжным стоном. Изнутри показался охранник дядя Слава. Лысина блестела в жёлтом свете, руки в карманах, а взгляд прищуренный.
— Э-эй! Кто там? — громко спросил он, вытягивая шею, как черепаха.
Катя вжалась в стену, затаила дыхание. Лёша молча застыл рядом, словно стал частью шкафа. В коридоре повисло напряжение, плотное, как клейстер из кабинета труда. Охранник ещё пару секунд глядел в темноту, потом пожал плечами и ушёл обратно. Щёлкнула дверь, звякнули ключи.
— Уф, — прошептал Лёша, вытирая лоб рукавом.
Катя только коротко кивнула и, подцепив рюкзак, скользнула дальше — к боковому выходу, за чугунную решётку, где школьный двор обрастал осенними листьями и золотым светом.
Они стремглав выскочили наружу и едва не поскользнулись — асфальт был усыпан листьями клёнов, которые за ночь сдались ветру. Воздух щекотал носы прохладой и дымком, словно кто-то неподалёку жёг яблоневые ветки. Солнце уже собиралось к закату, растекаясь по крыше школы, как растаявший слиток пломбира. Где-то вдали пролетел воробей, и в его шлёп-шлёп крыльев слышалось странное: «Успели-успели-успели».
Катя остановилась, взглянула на Лёшу и выдохнула:
— Всё. Теперь нас уже никто не поймает.
Катя раскрыла свой блокнот и указала на адрес. Он был выведен чётко: улица Артиллерийская, дом с балконом.
— Дотуда двадцать минут пешком, — сказала она. — Не тормози, Белов, экспедиция началась.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun