внезапно прижала руки к сердцу и начала медленно заваливаться набок. В суматохе никто этого не заметил. Машина «Скорой помощи» подъехала прямо к дверям кафе, пострадавшего уложили на носилки, вынесли и поскорее повезли.
– Елки, а где же свидетели? – вскричал толстый полицейский. – Кто-нибудь объяснит, что тут стряслось-то?
Девицы хором, сбиваясь и всхлипывая, начали объяснять ему про пакет и про взрыв. Выяснилось, что народу в кафе почти не было, одного увезли раненого, второй сам сбежал до прихода полиции.
– Тут еще старушенция была, – вспомнила официантка, – такая… в шляпке… божий одуванчик…
Поглядели на угловой столик и только тогда заметили, что старушка как-то странно свесила голову набок и опрокинутая чашка валяется рядом.
– Е-мое! – заорал толстый полицейский и бросился к старухе, по дороге опрокидывая стулья.
Не то чтобы он сильно обеспокоился ее самочувствием, просто испугался, что бабулька окочурится в самый неподходящий момент и у него не останется свидетелей, а начальство с кого спросит? С него, с Сычина, оно и спросит. И по всей строгости спросит. Шуточное ли дело – взрыв на вокзале. Да еще на каком вокзале! Можно сказать, на самом главном в стране! Это же терроризм в чистом виде! Политическое дело! А свидетели – где
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun