Гоша зло выплюнул сигарету и поморщился:
— Я говорю лишь о том, что знаю.
— Жаль, — сказал я, вставая, — Слепому такой информации будет явно недостаточно.
Гоша следил за мной настороженным взглядом.
— Поднимись-ка, — сказал я.
Гоша подтянул ноги и не спеша поднялся.
— Повернись! Голову на стену, ноги на ширину плеч! Ещё шире!
Мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Гошина спина напряглась.
— А вот этого не надо! — я извлёк из-под его жилета увесистый нож с рукояткой в форме лошадиной головы.
Выкидной механизм работал безупречно.
— Любишь поиграться с колюще-режущими предметами? — поинтересовался я.
— Я охранник, — проскрипел он. — Это моё неофициальное оружие.
— С топором дровосека ты бы смотрелся куда убедительнее, — вырвалось у меня.
— Даст бог, ещё увидишь и с топором, — сказал он.
— А обязанность резать женщин тоже официально закреплена в вашем договоре? — спросил я.
Гоша то ли всхлипнул, то ли рассмеялся:
— А в шпионаже в пользу Японии обвинить меня не хочешь?
У стены, враскорячку, он был похож на попавшую в смолу муху.
— В этом виде трудовой деятельности, Гоша, тебя будет обвинять Родина, а я — только в том, в чём убеждён наверняка. Например, в убийстве Юрской и Соколовой.
Гоша шевельнул скованными руками:
— Может, ты сначала сводишь меня в туалет?
Я нажал спусковой механизм ножа. Блеснув, из его рукоятки послушно выскочило хромированное лезвие:
— Ты бы Гоша, сейчас думал не о том, как облегчить туловище, а о том, как спасти душу. Я видел тебя в гостинице «София» и видел, как ты уходил от Соколовой. Ты примелькался, как троллей у трамвая. С тобой хочет познакомиться полгорода, а ты в это время несёшь хрен знает что.
— Может это потому, что я никого не убивал?
Я с сожалением покачал головой:
— А ведь я хотел услышать от тебя ответ, а вместо этого… Думаешь, Пахомова тебя за это отблагодарит?
— Это не принципиально.
— А я полагаю, что будь у неё такая возможность, она бы тебя спасать не стала, — сказал я.
— В этом месте я должен зарыдать?
Я взглянул на часы:
— Пошевелить мозгами. Следующим, кто станет задавать тебе вопросы, по всей вероятности, будет уже Слепой.
— А как же сумка с деньгами?
— А вот об этом ты уже у него спросишь.
— Ну ты и козёл!
Я сделал вид, что задумался:
— Нет, не думаю. Козлы по сравнению с нами тот идеал, к которому нам с тобой ещё топать и топать, — я поднялся и помахал ему рукой. — Ну, пока, не грусти. Надеюсь, у нас с тобой ещё будет возможность потолковать.
Гоша не ответил. Это был хороший признак. В случае чего я, наверное, всё-таки мог на него рассчитывать.
Во дворе лёгкий ветерок едва шевелил листвой. Одинокая старушка на скамейке у соседнего подъезда большого опасения не вызывала. С расстояния в двадцать метров составить вменяемый словесный портрет она могла, лишь вживив себе, длиннофокусные объективы. Учитывая царивший вокруг разгул преступности, можно было констатировать, что пока мне везёт, и везёт по-крупному. Вот только надолго ли такое счастье?
К месту жительства Пахом
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun