сказал:
— Ты лукавишь! Ведь тебе нравится вкусно поесть, нравится купаться в море, ты любишь путешествовать, читать, говорить. Разве это не удовольствия?
— Конечно, мне всё это нравится, — улыбнулась она. — Поэтому, если мне хочется есть — я ем, хочется купаться — купаюсь, хочется спать — сплю, а хочется поболтать — болтаю. Всё это я делаю с большим удовольствием. Но если нет возможности поесть, поспать, искупаться или поговорить — я не страдаю и не стремлюсь к этому.
— То есть тебе всё равно?
Вероника молча пожала плечами.
— Непонятно, что же тогда заставляет тебя что-то делать? — не отставал я.
Она снова пожала плечами и сказала:
— Что заставляет реку течь, а ветер — дуть? Непреодолимая сила, до природы которой реке и ветру нет никакого дела. Так почему мне должно быть какое-то дело до этого?
Я удивлённо вскинул брови.
— А как же осознанность, Ника?
— А это и есть подлинная осознанность, — хитро прищурилась она, — делать, а не рефлексировать о том, почему ты это делаешь. В этом смысле я живу, как животное, разве ты ещё не понял?
•••
Остров Ко Ронг, куда мы прибыли ближе к полудню, производил неизгладимое впечатление. Безлюдный, с поразительно чистым прозрачным морем, белоснежным песком и мощными зарослями джунглей, он выглядел так, словно здесь никогда не ступала нога человека.
Мы поселились на отшибе в маленьком аскетичном бунгало, без электричества и горячей воды. Вместо душа мы использовали ведро, черпак и колодец с во
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun