Мысль о том, что западная социал-демократия хуже либеральных партий, поскольку ее нападки на СССР более острые и последовательные, тоже не была чем-то новым, равно как и утверждение, что советские граждане в полной мере пользуются свободой мнений — в стране запрещена только пресса, выражающая интересы буржуазии. Вряд ли приглашенные на встречу делегаты узнали что-то новое, но они могли лично убедиться в том, что доводы, казавшиеся им перестраховочными штампами советских газет, со всей серьезностью произносятся фактическим лидером государства. Достаточно привести его заявление о том, что внутрипартийная оппозиция «опирается главным образом на непролетарские слои населения, которые недовольны диктатурой пролетариата». С подобным тезисом действительно «смешно было бы спорить».
Доводя до абсурда стереотипы, господствующие на Западе («Коминтерн и ВКП(б) пошли дальше, решив, что настало время перейти большевикам к питанию человеческим мясом»), Сталин наслаждался полным контролем над аудиторией, которая была буквально загипнотизирована его тоном, не допускавшим возражений. Он мог говорить все что угодно о светлом будущем Советской страны, возлагая ответственность за задержку его прихода на пассивность рабочих Европы. Отвечая на вопрос о водочной монополии (в подтексте звучало: почему пролетарское государство спаивает своих граждан), генсек завершил свою мысль несложной шуткой: «Я думаю, что нам не пришлось бы, пожалуй, иметь дело ни с водкой, ни со многими другими неприятными вещами, если бы западноевропейские пролетарии взяли власть в свои руки и оказали нам необходимую помощь» [308]. Согласно оригинальной стенограмме, завершая встречу, Сталин не только повторил известный тезис о том, что долг руководства большевиков — отчитаться перед своими зарубежными братьями по классу. Дальнейшее исчезло из газетного отчета: «Если мы чего-нибудь требуем от вас — это не благодарности, а того, чтобы вы посильнее нажимали на своих капиталистов. Посильнее. Это единственное, что только требуется. Нажимайте посильнее — это будет для нас самой большой наградой» [309].
Организованный восторг. Всемирный конгресс друзей СССР 1927 года
·
Александр Ватлин