Продолжая скулить, я плелась вслед за Тахо и только по его напряженной спине понимала, что он меня слышит.
– Эй, животное, ну сколько можно отворачиваться, – пыталась я ужалить парня посильнее, – струсил там, теперь трусишь и на меня посмотреть?
Не успела договорить, как треснул в его руке тяжелый прут, которым Тахо дно мерил. Да, далеко еще было этому мальчику-медведю до ледяного спокойствия воина, коим тот мнил стать. Вот Рэнн, он да… Он – воин, и на всякую мелочевку вроде меня не отвлекался.
Тахо тем временем пытался сдержать оборот. Но выходило у него плохо, звериный облик проступал сквозь кожу, рвался наружу. Я явственно видела усилия, которые он прилагал, чтобы успокоиться, сжимая в руке поломанную ветку. Но и в меня как черт вселился. Не могла спустить ему самоуправство. Я подняла в руке меч, отсалютовала им и добавила:
– Это ты хорошо придумал, еще отстегай меня прутом этим. Только вот у меня меч, не страшно? – и тут же полетела в ледяную трясину, ухнув туда с головой.
– Прекрати! – прорычал Тахо, когда я, отплевываясь и вытирая грязную ряску с лица, пыталась подняться. По телу мужчины прокатывались волны дрожи, но медвежья шкура уже не появлялась. – Это не я нас сюда закинул, а Грегг.
И пока я изумленно хлопала глазами, продолжил:
– Я никогда еще не был в изломе.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun