, как показывает книга Юрганова, эта структурная аналогия может быть расширена. Сталинское «чрезвычайное положение», подвешивающее исторические законы в полной неопределенности, придает им почти мистическую силу.
История в чрезвычайном положении: эссе о современном историческом сознании и практиках историописания
·
Игорь Кобылин
