С другой стороны, Вильсон не видел ничего, что мог бы еще сделать в сложившейся ситуации, кроме тех усилий, которые он уже предпринял ради внушения русскому народу уверенности в его собственном президентском альтруизме и доброй воле, а также в приверженности принципу либерального и справедливого мира, согласованного открыто, на многосторонней основе и санкционированного всем международным сообществом. Если, как это, к сожалению, имело место на самом деле, русский народ не смог отреагировать на эти заверения президента, то это произошло только потому, что немецкая военная мощь, поддерживаемая близорукими большевиками, «поворачивала вспять» за подавление истинной народной воли. Поэтому ничего не оставалось делать, кроме энергичного и решительного ведения войны на Западном фронте, надеясь, что поражение Германии наконец высвободит те либеральные импульсы в русском народе, к которым он, Вильсон, знал, каким образом апеллировать. В то же время можно было бы просто отказаться признавать официальный аспект событий, которые, какими бы реальными ни были, не соответствовали целям американской государственной политики
Россия выходит из войны. Советско-американские отношения, 1917–1918
·
Джордж Кеннан
