Они оба лежали, не дыша.
Захарка знал, что Катя – не спала.
Он не чувствовал тепла Кати, не касался сестры ни миллиметром своего тела, – но неизъяснимое что-то, идущее от неё, ощущалось остро и всем существом.
Они не двигались, и Захарке было слышно, как у Кати взмаргивают ресницы. Потом в темноте раздавался почти неуловимый звук раскрывающихся, чуть ссохшихся губ, – и тогда Захарка понимал, что она дышит ртом.
