Впрочем, какие удобства в тюрьме? Даже вигвам индейца более приятен воображению, так как находится в непосредственной близости к природе и причастен ее очарованию; между этим жилищем и свободой не существует преграды, а природа и воля — верные друзья простодушного человека. Что касается тюремной камеры, вид даже самой удобной из них огорчает душу. Окна за толстыми решетками выходили в узкий двор, окруженный высокими угрюмыми стенами; до слуха долетали ужасающие звуки, спутники порока и горя; из-за недостатка свежего воздуха вид у здешних обитателей был нездоровый; надзиратели вели себя грубо и властно, а заключенные осознавали, что от них ничего не зависит; здесь все решало государство, и человек понимал, что в этих застенках случиться может что угодно и кандалы с него снимут, лишь если он будет беспрекословно подчиняться и вести себя смирно. Все в тюрьме ранило свободный дух человека, побуждая завидовать самому примитивному животному, которое находится на воле и дышит свободным воздухом.
В человеческой природе заложено свойство размышлять о будущем; Фолкнер, не осознавая этого дара предвидения, заранее познакомил свое воображение со всем, что ему приходилось переживать сейчас. Когда в далеких горах Греции он писал исповедь, его ум страшился и трепетал при мысли о застенке, но теперь, оказавшись взаперти, он почувствовал себя более счастливым и свободным, чем во все предыдущие годы.
Ничто не гнетет нас сильнее страха, и тревожное ожидание страшней самой тюрьмы. Фолкнер не был трусом, но боялся. Боялся разоблачения; страшился бесчестья и охотно искал смерти, чтобы освободиться от ужаса, который, возможно, передался ему от Осборна — так уж устроен человек, что подвержен влиянию чужих эмоций. Теперь все страшное случилось; воображаемое будущее наступило и стало настоящим, повседневной рутиной, и выяснилось, что он спокойно и даже гордо переносит испытания. Человек с благородством терпит худшее, что может с ним случиться, так как в самой мысли, что весь мир настроен к нему враждебно и все силы обернулись против него, есть что-то освобождающее; больше уже не может произойти ничего плохого, рубеж перейден, когти дикого зверя сомкнулись на сердце, но дух по-прежнему свободен и парит в вышине. К тому же покаяние всегда приносит большое облегчение. Покуда вина запрятана глубоко, она растет и приобретает великанские, искаженные пропорции. Когда же мы делимся тайной с окружающими, вина уменьшается до своих естественных размеров.
1 kishiga yoqdi
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun