Османский образец для имперского строительства был метафорой, которая, как губка, вобрала все самое передовое, что было достигнуто в политике. Власть султана служила московитам идеалом, она внушала мысль, что возможны светские реформы, справедливость, война и т. д. и это разделение конфессиональной «веры» и светской «правды» не нанесет ущерба ни духовной, ни мирской жизни [1111]. Иван Пересветов убежден, что перенос греческой мудрости произошел материально, в обличье артефактов. После взятия столицы Византии османами развернулся диалог между Магмет-салтаном и патриархом Анастасием о греческих книгах. Мудрость и святость должна послужить вере, и османский султан это понимает, стремясь присвоить себе вместе с военным могуществом Византии ее книги. Патриарх убеждает правителя сохранить веру христианам
Император Святой Руси
·
Константин Ерусалимский
