материальности мысли осознаешь: тем, что всё-таки дожил до этой поры, обязан исключительно алкоголю. Благодаря ему много что забыл, и у тебя есть достаточно того, что вспомнить, чтобы не включать телевизор бессонными ночами. Благодаря попыткам с ним расстаться растерял большинство друзей, добрую половину врагов нажил благодаря достоинствам, приходившим к нему на замену. На ум приходит что-то вроде: «Похмелье — двигатель творца! / Оно терзать его не может, / Творца похмелье, сцуко, гложет: / Не накатить ли слегонца?..» Хотя, в конце концов, ощущаться лучше «так» на позитиве, чем всю жизнь на «седативе».
Вот так смотришь, оцениваешь, задумываешься… Именно в этот момент обретаешь своё собственное патриархальное виртуалити.
Особенно явственно это ощущается в начале осени. В начале осени собственной жизни. Когда ты сам себе Патриарх.
Осень на пороге, я на стороже —
Труселя́ с начёсом достаю уже.
Труселя́ с начёсом у колен резинки
Их наденут вскоре Сашки, Машки, Зинки.
Труселя́ с начёсом, шарфики и шапки.
Вот теперь, что вяжут для
Моргенмуффель Делюкс / Гагенпоппен. Ням-ням, буль-буль и тык-тык
·
Александр Чащин
