заливая веки горячим красным сиянием. Придется вставать, подумал Сергей. Хотя бы для того, чтобы задернуть штору.
Глаза открылись неожиданно легко. Вообще все тело наполняла какая-то невероятная легкость. Словно он не солидный деловой мужчина сорока с лишним лет, а… воздушный шарик. Я тучка-тучка-тучка, я вовсе не медведь! И чего это я так веселюсь с утра пораньше, удивился Субботин. Хотя, по солнцу судя, время к полудню. Так что вставать все-таки придется. Вот только проведу рекогносцировку… он потянулся и повернул голову.
В обозримом пространстве обнаружились сбитые простыни, вздыбленные подушки, перекрученное шелковое покрывало… смугловатое, блестящее в солнечном луче плечо… Таня! Он вспомнил рекламу – и пусть весь мир подождет! – и перекатился поближе к соблазнительно манящей добыче. Добыча не возражала. Все отодвинулось на «потом» – и брошенный у ресторана мотоцикл, и обещанный дом Александра Блока, вообще все дела. Но…
Как неумолимый конвойный безжалостно объявляет, что свидание окончено, так и окружающая действительность, выждав четверть часа, сурово напомнила о своем существовании.
– Какая бездушная с-скотина выдумала мобильники?! – прорычал Сергей, нашаривая на полу телефон. Послушал, буркнул «скоро буду» и повернулся к Тане.
– Черт бы их всех побрал со всеми их делами! Хотя дела скорее мои. Придется отлучиться на пару часов. Совсем забыл о назначенной встрече.
– Что ж, пойду вызволять мотоцикл, – усмехнулась Таня.
Но Сергей и слушать не стал.
– Даже не вздумай! Я обещал, что займемся этим вместе? А ты в одиночку собралась. Дождись меня, а? – он улыбнулся.
– Подождать тебя здесь? – изумилась она.
– Ну да, а что? Ты имеешь что-то против? – И, сурово сдвинув брови, погрозил девушке
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun