дома.
– Все ясно, – сказал голос из задних рядов.
Голос был далеко не дружелюбен.
Знакомый оппозиционер-скептик скорчил жалобную мину и старался передать Ольге какой-то знак, которого она так и не поняла.
– У Большого театра восемь колонн, – сказал протиснувшийся в первый ряд эксперт. – А вот скажите нам, кто построил Тадж-Махал?
– Что? – удивилась Ольга. – Тадж-Махал?
– Не знает, – сказал Жуль Ёв.
– Не знает, – повторил мрачный голос из задних рядов. – Она такой же посол, как я.
Толпа угрожающе надвигалась на Ольгу, и та в полной растерянности отступала к спальне, проклиная свою неосмотрительность, проклиная неизвестную ей самой ошибку, которая ставит под угрозу дружеские отношения между Землей и Локатейпаном.
– Выбросить ее с планеты!
– Самозванка!
– Колатейпанская шпионка!
– Верните нам земного посла!
– Остановитесь! – крикнул молодой оппозиционер. – Вы можете совершить непоправимое!
– Она не знает, сколько колонн у Большого театра! – возразил голос из толпы. – Ей даже чертово семя нипочем.
«Ну вот, еще чертова семени не хватало», – подумала Ольга. Она неосторожно прислонилась к косяку двери и сморщилась от боли.
– Что с вами? – крикнул, перекрывая шум сановников, молодой оппозиционер.
– Ничего особенного, – силилась улыбнуться Ольга. – Что-то попало под перину и искололо мне бока.
«Что я делаю! – подумала она, произнося эти слова. – Теперь они окончательно обидятся. Готовили мне резиденцию, готовили, а я вместо этого…»
– Покажите, – сказал резко Жуль Ёв.
– Что показать?
– Синяки.
– Как так? – удивилась Ольга.
– Покажите им! – кричал молодой оппозиционер. – Не стесняйтесь. Они подложили вам под перину горошину, чтобы испытать, настоящий ли вы посол. Вы, наверно
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun