Досадные «эстетические разногласия» между имперской и советской эпохами заключаются в том, что в действительности именно последняя создала «нас», постнарод, «интеллигенцию без границ», как назвал ее Померанц, — но «нам», порожденному ею занародному Субъекту, границы, наоборот, по вкусу; нам нравится вести чужую аристократическую жизнь; мы не хотим жить в мире, где таких, как мы, много. Антисоветский дискурс о досоветском прошлом всегда строился вокруг желания парвеню выделиться. Откровенно денежная и политизированная форма, которую это желание приняло в постсоветскую эпоху, внушает нам отвращение, но при всем том иного выхода этому желанию нет в силу занимаемого нами положения — мы всегда уже предзаданы нашими отношениями с досоветским прошлым как его узурпаторы/хранители. Вслед за Парфеновым и Сокуровым можно сказать, что наши поступки в реальном мире не должны диктоваться этой Субъектностью. Вслед за Пелевиным — что такое желание — наша общая причуда, истоки которой можно выявлять и изучать, но, рассуждая в полном соответствии с психоаналитической теорией Лакана, мы должны понимать, что осознание этой причуды нас от нее не избавит. Вслед за всеми тремя — что стратегии политического действия в России 2020‑х годов лучше всего держаться подальше от этой формы антисоветской Субъектности.
Россия, которую мы потеряли. Досоветское прошлое и антисоветский дискурс
·
Павел Хазанов
