марь, чтоб подкуривать пчёл дымом. Пчёлы боятся дыма. Они прячутся от него в улей и не разлетаются. Дедушка показал нам свой дымарь. Это такая круглая жестянка с носиком, а сбоку гармошка. В жестянку кладут гнилушки и разжигают. Если нажимать на гармошку, из носика идёт дым.
– Пчеловодство – очень интересное занятие, – сказал дедушка. – Кто начнёт заниматься пчеловодством, тот уж на всю жизнь пчёл полюбит и никогда не бросит этого дела.
– Почему? – удивились мы.
– Да так уж, без пчёл ему будет скучно.
Наконец дедушка отпустил нас, и мы отправились в обратный путь. Домой мы вернулись поздно, когда уже начало темнеть. Серёжа понёс ловушку с пчёлами к себе домой. Мы с Павликом забежали на минутку домой, чтоб сказать, что уже вернулись, и тоже побежали к Серёже.
Серёжина мама стала расспрашивать нас, как мы жили на даче. Мы боялись, как бы она не спросила про тётю Полю, потому что не знали, признаваться нам, что мы жили в шалаше, или лучше не признаваться. Серёжа нарочно стал рассказывать про дедушку-пчеловода. Мама слушала, слушала, а потом спрашивает:
– А как там тётя Поля поживает?
Мы увидели, что попались, и не знали, что говорить, но тут раздался стук в дверь. Это пришла мама Павлика и сказала, чтоб он шёл ужинать. Мы облегчённо вздохнули, стали показывать ей пчёл и рассказывать про дедушку-пчеловода. Тут Серёжина мама опять спросила:
– Что же ты ничего не рассказал про тётю Полю?
Мы опять растерялись, но тут снова кто-то постучался в дверь.
Это пришла за мной моя мама. Мы обрадовались. Стали показывать ей пчёл и рассказывать про дедушку.
Моя мама тоже стала спрашивать, как мы жили на даче.
Я говорю:
– Хорошо жили. Ничего себе.
– Не надоели там тёте Поле?
– Нет, кажется, не надоели, – говорю я, а сам не знаю, правду я говорю или нет.
– А к нам тётя Поля не собирается? – спросила Серёжина мама.
– Нет, – говорит Серёжа, – кажется, не собирается.
– Ничего не говорила про это?
– Нет, не говорила.
Это он, конечно, правду сказал, так как что
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun