Это уже несколько раз в течение ночи начинало казаться его спутницам. Но с самого рассвета он был совершенно спокоен и разумен; они приписали это бреду, и вдруг это странное восклицание его снова встревожило их.
Ласковыми словами дамы старались успокоить его, но полковник не унимался.
— Нет, нет, я положительно не в своем уме! Ну, как вы думаете, что я сейчас видел?
— Не все ли равно? Не волнуйтесь! Мало ли, что может привидеться после такой утомительной ночи. Ведь, вы почти совсем не спали! — успокаивала его мистрис Бельмонт, ласково положив свою маленькую ручку на его руку. — Ведь вы думали за всех нас, заботились о всех нас, не мудрено, что вы и переутомились. Сейчас мы сделаем привал, вы хорошенько проспите часок другой, отдохнете и снова будете совсем молодцом!
Но полковник почти не слушал ее, он смотрел куда-то вдаль, вперед ивсе так же волнуясь, воскликнул:
— Нет! Я никогда не видал что-нибудь так ясно! Там, на вершине холма, вправо, впереди нас, бедный мистер Стюарт стоит там, в моем красном кумберландском шарфе на голове, в том самом виде, в каком мы оставили его там!
Теперь дамы невольно взглянули в том же направлении, и на лицах их отразилось то же недоумение, похожее на испуг.
Там, действительно, вправо, впереди, был ряд черных скал, словно небольшой хребет, род бастиона, по правую сторону тесной и глубокой балки, в которую теперь спускались верблюды. В одном месте этот черный бастион возвышался как бы наподобие небольшой башенки, и на этой-то башенке стояла неподвижно знакомая фигура пресвитерианского священника. Весь он был одет в черное, и только на голове виднелся яркий красный тюрбан. Второй такой своеобразной приземистой тучной фигуры не могло быть, — он, казалось, напрягал свое зрение, чтобы заглянуть вниз, на дно.
— Неужели это в самом деле он?
— Да, это он! Он самый! — воскликнули дамы. — Смотрите, он глядит в нашу сторону и машет нам рукой!
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun