— Я еще совсем не стар, — говорил он себе на следующее утро, глядя на свое лицо в зеркало. И выглядел он значительно моложе своих лет. Но в его лице была история — отдельные ее главы; его лоб уже не был тем чистым листом, каким был когда-то. Пирстон знал происхождение этой линии на лбу: за месяц-другой ее прочертили прошлые неприятности. Он помнил, как появились эти блеклые жесткие волосы; их принесла болезнь в Риме, когда он каждую ночь желал лишь никогда больше не просыпаться. Вот здесь морщинистый уголок, там натянутый кусочек кожи — все это было следствием тех месяцев уныния, когда все шло, казалось, наперекор его искусству, его стойкости, его счастью.
— Нельзя прожить жизнь и сохранить ее, Джослин, — твердил он. Время было против него и его любви, и время, судя по всему, побеждало.
Возлюбленная. Этюд характера
·
Томас Гарди
