Он провёл по щеке, где виднелся след от подушки, завёл за ухо прядку волос, а потом молча опустился перед Рене на колени.
Энтони сделал это без капли уничижения, без ноты стеснения или стыда, а в исключительной, неистовой благодарности. Прижавшись лбом к узким ладоням, он беззвучно молился на личное божество, пока Рене ошеломлённо ласкала кончиком пальца острые грани его тёмной щетины.
И солнце взойдет. Возрождение
·
Варвара Оськина
