вечеру земля покрылась толстым белоснежным покрывалом. Ветки яблонь под тяжестью снега гнулись к земле, а яблоки, до которых мы так и не дотянулись, нарядились в смешные белые шапочки. Когда мы шли между сараями, Аманда сказала, что ночь будет ясной и звездной — настоящая рождественская ночь. Одинокий проулок в свежем снегу выглядел непривычно уютным. Проходя мимо граффити «Радио Попова», которое нам с Ирис так и не удалось смыть, я отвернулся. Не позволю какой-то дурацкой каляке испортить Рождество, которого я так ждал.
Я как раз размышлял о том, что принесет с собой рождественская ночь, когда Аманда вдруг остановилась. Она сделала несколько шагов вбок по снежному покрову, подняла руки к ушам и вгляделась в просвет между сараями. Я посмотрел туда же и спросил, что она там увидела. Аманда не ответила, замерев, но мгновение спустя она все-таки вернулась, и мы пошли дальше.
— Что там было? — снова спросил я.
— Ничего… Я ошиблась, — пробормотала Аманда и, когда мы уже зашагали дальше, добавила погромче: — Какой же холод сегодня. Хорошо, что Ирис осталась присмотреть за домом.
Ирис осталась в Глуши следить за печкой и приглядывать за Мельбой и Харламовским, которые в нетерпении
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun