Я испытывал замешательство — как перед лицом коварной и лицемерной идеи; во всем этом крылось что-то нездоровое, как в самой улице, так и в этих касках. Должно быть, это был один из тех обреченных кварталов, которые угроза эпидемии позволила отправить на снос. Вся улица, непритязательная с виду, с обшарпанными фасадами, напоминавшая внезапно застигнутого болезнью, сама, казалось, навлекла на себя приговор. Она принимала его безвольно, и я, рассматривая ее, видел этот приговор вынесенным и написанным на стенах; видя его, я к нему присоединялся, и вместе со мной в этом участвовал каждый, каждый оказывался в ответе за него наравне со мной. Достаточно было пройти мимо: прохожий исполнял свой долг. Разве не удивительно? Я вышел на несколько минут с Луизой, я хотел прогуляться; и что же я при этом совершил? Я поспособствовал циркуляции закона, внес свою лепту в исполнение публичного постановления
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun