Современность, от которой у меня дергался глаз 👀
К «Аллегро пастель» Лейфа Рандта я пришла из любопытства: давно хотелось почитать что-то из современной немецкой литературы, потому что до этого моё знакомство с немецкими авторами в основном ограничивалось классикой.
И, честно говоря, я совсем не ожидала, что это знакомство окажется таким… культурно встряхивающим. Готовьтесь к длинному тексту ⬇️
Читалась книга у меня не взахлёб, а скорее с постоянным внутренним комментарием. То с интересом, то с недоумением, то с откровенным смехом.
Это как будто текст, который всё время провоцирует не столько следить за сюжетом, сколько проверять собственные границы: что для меня нормально, что странно, что кажется нарочито современным.
🙂 У меня было ощущение, что герои очень стараются быть актуальными, свободными, «над классикой», причём во всём — и в образе жизни, и в отношениях, и даже в том, как будто отказываются от привычных форм близости.
Наверное, поэтому у меня всё время возникал вопрос: почему это называют романом? Хотя, возможно, роман — да, но точно не романтика.
На протяжении всей книги там очень много телесности, секса, запрещённых веществ, разговоров о психологической проработанности, упоминаний оргий и свингер-пати.
🤣👉🏻 И тут я отдельно не могла не хихикать над Генрихом IV: одна такая вечеринка вскрылась ещё в Средневековье, у императора второй половины XI века, а немцы, похоже, с тех пор традицию не бросили. Что особенно смешно на фоне общего стремления героев всё старое отрицать.
Главная героиня для меня довольно явно проживает кризис тридцати лет: мечется, гуляет направо и налево, игнорирует парня, живёт так, будто последствия можно будет отменить, а потом удивляется, что у него жизнь устроилась уже без неё.
Но и главный герой, конечно, тоже не из простых — там своих тараканов хватает.
В какой-то момент я уже читала не ради того, чтобы кому-то сочувствовать, а чтобы понять, насколько далеко автор готов зайти в этом почти стерильном, отстранённом показе современных немецких отношений.
Отдельной линией у меня шло удивление от языка перевода. Все эти «шефини», «авторки», «агентки» и так далее местами вызывали у меня почти больше эмоций, чем сюжет.
👉🏻 Я правда местами очень смеялась и всё пыталась понять: это художественный приём, намеренное подчеркивание или просто решение переводчиков, которое не стали адаптировать под русский литературный контекст?
Особенно потому, что я учила немецкий с пятого класса и до сих пор стараюсь язык поддерживать. И прекрасно понимаю, что в немецком это встроено в саму грамматику: мужские и женские формы профессий там — обычное правило.
Но именно поэтому мне и было странно, что в русском переводе этот момент так явно вынесен на поверхность, а не сглажен.
📌 И ещё меня зацепила одна конкретная цитата — про то, что люди 1988 года рождения якобы особенно подвержены психическим заболеваниям и лидируют по количеству рецептов на антидепрессанты.
Я на этом месте отдельно остановилась с вопросом: простите, а что за претензии к людям 1988 года рождения? Очень хочется верить, что это какая-то локальная немецкая статистика, а не универсальный диагноз поколению.
Через неделю после книги у меня осталось не столько понимание, «о чём она», сколько ощущение столкновения с другой культурной оптикой.
Не в смысле «у них всё не так», а в смысле — как по-разному можно проживать близость, кризис, свободу и одиночество. И как современность иногда так старается отмежеваться от старого, что становится почти карикатурной сама на себя.
В итоге это был для меня не тот текст, который хочется нежно полюбить, но точно тот, который интересно было читать как опыт. С сопротивлением, с вопросами, с внутренними спорами — но точно не безразлично.
2 kishiga yoqdi
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun