Мысль 1902 Леонид Николаевич Андреев
Начинаю писать рецензию будучи на третей четверти повести. Если в одном предложении — это еще не Набоков, но уже не Достоевский. Произведение без контекста местоположения героя, потому скорее не рисует образ какого-нибудь центрального города. Безумие бродит всюду.
Завязка начинается ровно на середине романа (сейчас мне интересно отслеживать, как авторы задают этот параметр) с убийства маленького человека и вопроса: «Притворялся ли я сумасшедшим, чтобы убить, или убил потому, что был сумасшедшим?»
Повествование ведется в формате тюремного дневника, главы зовутся листами, от первого лица убежденного в своей гениальности и божестве вершить судьбы, доктора Керженцова Антона, который решил сойти за безумца, так скажем, осознанно свести с ума.. но похоже действительно стал или был сумасшедшим. Сейчас думаю и понимаю, что чем-то напоминает Остров проклятых.
Наверное, рассказчик тут лишь как вспомогательный элемент, а главным персонажем выступает его мысль, властная и живая. С момента самого убийства мы наблюдаем лишь за ней, а герой как бы становится неподвижной декорацией.
Сравнивая свою мысль с мыслями гг. экспертов, к которым подозреваемый в сумасшествии неустанно обращается, я могу заметить будущие черты Замятинского Мы — есть правильные, чистые мысли, сопряженные с научной точностью и ограниченностью, над которыми герой неустанно смеется, также как и над отсутствием возможности установить понятие «истинна»: «Вы станете доказывать, что я сумасшедший, — я докажу вам, что я здоров; вы станете доказывать, что я здоров, — я докажу вам, что я сумасшедший. Вы скажете, что нельзя красть, убивать и обманывать, потому что это безнравственность и преступление, а я вам докажу, что можно убивать и грабить, и что это очень нравственно. И вы будете мыслить и говорить, и я буду мыслить и говорить, и все мы будем правы, и никто из нас не будет прав.»
Работа выполнена очень красочно и динамично, что вызывает желание не отрываться от прочтения, и в этом я готова спорить даже с самим автором, который позднее писал о «Мысли»: «Мне она не нравится некоторою сухостью своею и витиеватостью. Нет великой простоты.» Можно легко проследить как одни и те же мысли в начале и в конце вызывают абсолютно полярные эмоции у их владельца.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun