Двоякое ощущение после заглавного произведения. Как трагедию нам подают обиду на жизнь эмоционально незрелого человека за то, что не может иметь все и сразу.
Мужчина заводит роман со своей студенткой, женится и делает детей — и причем именно он уговаривает жену родить ещё, а она бунтует что теряет творчество и независимость, но соглашается на его желания — а он в это же время жалеет о потерянной свободе и горюет, что новая более молодая студентка ему не отдалась (чтобы видимо и ей заделать детей и помешать реализовывать талант), а в фантазиях он мечтает ощутить себя обладателем гарема. В дополнение интерпретирует понятие «порядочного человека» как «порядочную серость».
Так что, хоть фасад и благочестивый, но по сути Дэвид не лучше старика, такой же угнетатель и потребитель женщин. Старик хоть это про себя произносит вслух: про старика пьющего молоко из женской груди. А Дэвид себя мнит рыцарем и что он жертвует свободой и талантом (так как слишком порядочная жизнь делает его менее интересным), а как будто жена ничем не жертвует.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun