По буеракам крутятся, вынюхивают всё время что-то. Дело, в общем, обычное, но тут я и сам удивился, уж очень настоятельно просили донести этот факт. Вот, кажись, и всё. И прошу капитан, не отвлекайтесь от главной задачи, спрос со всех один будет, ну это я так, от начальства пожелание передаю.
— Ясно. — Леонид сложил карту, убрал в планшет, — Скажи Аким, ты нас до станции проводишь и сразу сюда вернёшься?
— И не сомневайся, голубчик, жив останусь, как девица красная, ждать вас буду. Тьфу-тьфу! — он переплюнул через левое плечо и перекрестился, — Без меня не выберетесь, сам видел, как крутились. Ну, с Богом!
Гельман затушил фонарь и пропустил Акима вперёд. Имевший прежде лишь общее понятие о диверсионных мероприятиях и прочих штабных заморочках, капитан нутром почуял, что проводник не так прост, каким хотел показаться, словно буковки проступали через школьную промокашку. Он в который раз с большим сожалением подумал о Латыпове, как проще и привычнее было бы с ним.
* * *
Ночная колонна перевалила через ж.д. ветку и теперь двигалась со скоростью быстро идущего человека. Танки шли впритык друг за другом. Водитель головного, рядовой Евсей Вайнруб, через откинутый люк еле различал прыгающее впереди размытое пятно темно-зеленого цвета. Это и был тот самый «быстро идущий человек» — проводник засунул плоский фонарик себе под плащ и шёл впереди, указывая дорогу. Временами приходилось до рези в глазах напрягать зрение, чтобы ненароком не наехать тому на пятки. Вначале Евсей волновался, справится ли, но затем приноровился и даже стал беззвучно насвистывать въевшуюся мелодию из последнего кинофильма. Однако через полчаса такой езды его комбинезон и всё, что было под ним надето, промокло от пота, стало липким, подшлемник неприятно щипал лоб и петь расхотелось.
В наушниках появился фон и по ТПУ (танковое переговорное устройство) раздался голос командира:
— Экипажу внимание! По расчёту, подходим к точке рассредоточения.
