Kitobdan iqtiboslar Проклятие дома Грезецкихmuallif Тимур Суворкин
Чем больше я вас узнаю, Виктор, тем больше убеждаюсь, что из вас вышел бы отличный маньяк. Так что, пожалуйста, не увольняйтесь из сыска – по эту сторону закона вы ценнее.
15 kishiga yoqdi
– А знаете, мне кажется, между ним с Ариадной есть какая-то химия.
– Мы – роботы, – скрежетнула Ариадна.
– Тогда физика? – осведомился Феникс.
8 kishiga yoqdi
Тянуло угольной пылью и сырой землей, оживающим садом и мазутом, горелой травой и жженой резиной – в общем, стоял тот волшебный весенний аромат, что сохранился лишь в далеких от Фабричной стороны местечках.
5 kishiga yoqdi
– Издеваться над механизмами контрпродуктивно. Особенно над такими морально устаревшими, как Шестерний. Машины всего лишь выполняют заложенную в них программу. Не более. Если, конечно, у них не случаются сбои. – Трость Платона Альбертовича переломилась пополам в руках Ариадны. – Ох, простите. Вот про такие досадные сбои я и говорю. То трости ломаю, то людей вскрываю. Неприятно.
1 kishiga yoqdi
– Виктор, прошу, хрипите тише. Вы меня отвлекаете. Я думаю, как вам помочь. Честное слово. – Она сжала руки на моем горле еще сильнее и быстро оглянулась. – Так, хватку мою перестаньте разжимать. Все равно сил не хватит. Теперь, Виктор, будьте любезны, руку влево. Доверьтесь мне. Прошу! Вытяните руку влево. Виктор, это право. Лево в другой стороне.
Вытащив очередной флакончик с экстрактом сибирского кофейного корня, я взял серебряную ложечку. Ариадна повернулась ко мне:
– Виктор, возможно, вы найдете в себе силы обойтись без тоника? Он когда-нибудь вас убьет. Вы же понимаете, что от этого корня вы рано или поздно схватите удар?
– Поверь, это будет удар милосердия. – Я усмехнулся, но ответной улыбки на лице Ариадны не увидел. Она покачала головой.
– Я уж не знаю, может, Жоржик и правда после ссоры меня видеть не хочет, а может, с ним случилось что? У меня сердце болит! Я в полиции уже была, все морги и рестораны обзвонила, на все квартиры, где он в карты играет, слуг отправила, ничего, никто его не видел. Я во все газеты написала уже, во все листки. Я к вам ездила каждый день, да Парослава Симеоновича на месте не было. А сегодня я у цыганки знакомой была, она в Инженерной коллегии работает, в отделе прогнозирования ближнего будущего. Пятьсот рублей ей заплатила, чтоб о судьбе Жоржика узнать! И что вы думаете? Только она перфокарты передо мной раскинула, только зарядила их в гадально-вычислительную машину, как оттуда дым пошел, а на табло пять нулей высветилось! Пять нулей! А ведь все знают, что пять нулей означают жуткую опасность!
ак говорил наш добродушный учитель баллистики и церковнославянского языка отец Дымитрий: «Чада мои, сперва стреляйте, а потом думайте. Лучше отмаливать будете вы, чем отмаливать будут вас». Что ж, я не раз оставался жив благодаря этому совету.
Наконец наступил десятый час. Из сыскного отделения потянулась вереница локомобилей. Парослав Симеонович кинул в облаву всех, начиная от дежурных агентов и заканчивая нашим интендантом Алексеем Петровичем Курощуповым-Савойским. Сейчас он как раз ехал с нами в одной машине. Будучи по природе своей человеком крайне жизнелюбивым, он успел надеть на себя одновременно: легкий броневой жилет, штурмовой стальной нагрудник и поверх этого стеганый ватник, отнятый, по-видимому, у кого-то из наших дворников. Будто и этого мало, шею свою Алексей Петрович замотал в три слоя толстенным пуховым шарфом, поверх которого был пристроен ржавый офицерский горжет, судя по состоянию, явно помнящий громкую славу петровских походов.