ta muallif kitobidan iqtiboslar Игровая терапия. Золотой парашют для вашего ребенка
Воронка травмы – термин, хорошо известный специалистам. Поначалу Саша начал работать с травматическим опытом, связанным с нападением собаки. Позже в фокус стали попадать более ранние болезненные переживания. Под последним я имею в виду оскорбления учительницы, недовольной умственными способностями мальчика. Испытанная им боль легла на дно души и дождалась своего часа – возможности быть выплеснутой наружу. Ребенок снова прожил то, что происходило раньше. Точнее, ему удалось встретиться со своими переживаниями в связи с тем, что случалось в школьном классе. Но теперь он сам управлял ситуацией, а не был вынужденной жертвой и заложником обстоятельств, это в его руках и по его сценарию действовали игрушечные персонажи.
Телесные рисунки смеха и рыдания очень похожи. Саша не столько осмеивал некоторые страницы своей жизни, сколько рыдал над ними. По моим впечатлениям, произошла мощная разблокировка подавленных эмоций, ярко проявившаяся телесно.
Именно на этой встрече мальчик слепил пластилиновых персонажей в один комок, яростно сжимая в руках. Напряжение было так велико, что его щеки подрагивали. Выпустив комок из рук, он поднял на меня глаза и проникновенно признался: «Я никогда так раньше не делал!»
Игровой терапевт – человек, выдерживающий подобные напряжения. Как часто в обычной жизни один человек может слышать боль другого? Не пытаясь утешить, переключить, предложить более оптимистичный взгляд на ситуацию? Скорее, это большая редкость. А вот кабинет игрового терапевта – это специальное место, где можно встретиться с самыми разными своими переживаниями. И изжить их.
вочка или мальчик на протяжении какого-то времени доверяли сокровенную жизнь души. Мы ведь обычно прощаемся с другими, завершая общение. Это правильно. Не дело внезапно обрывать живую нить отношений. Я предупреждаю об этом родителей на первой встрече. Но не всегда, к сожалению, получается попрощаться так, как надо бы.
Родители иногда прерывают игровую терапию «по-английски», не давая ребенку возможности завершить отношения со значимым Другим. Именно в этой роли оказывается специалист, которому де
С тетей могут быть связаны какие-то чувства ребенка. Вот это как раз-таки и может «слышать» чуткий специалист.
Не столь важно, кого именно нарисовал мальчик – медсестру, врача, соседку. Имеет значение другое: то, что он сам решил, что сейчас рисовать. Бессознательные процессы ребенка вытолкнули на поверхность именно этот образ, именно в том виде, в каком он сейчас готов его обнаружить. И иметь с ним дело. Попытки взрослых помочь, объяснить роль этой тети в его жизни, к примеру, в ситуации игровой терапии неуместны.
Я никогда не обещаю родителям такой скорости изменений. Первые 4–5 встреч – это знакомство. Курс краткосрочной терапии – это 10–14 встреч. Серьезных изменений мы вправе ожидать через 36–40 встреч.
Митя, конечно, не мог достичь серьезных изменений за одну встречу. Для того чтобы он внутренне согласился с появлением малыша, перестроил существовавшую раньше картину мира, нашел для себя место в изменившейся структуре семьи, нужно немало времени. Но накопившееся напряжение получило разрядку, гром прогремел, туча пролилась дождем, небо души на время очистилось.
Во время нашей встречи мальчик получил возможность выразить накопившиеся чувства с помощью игры и игрушек. Это была злость, в первую очередь. И она была активно прожита, реализована в действиях
Моя роль? Быть рядом. Стараться понимать состояние ребенка в каждый момент времени. Обозначать свое понимание фразами: «Тебе очень хочется» (достать все фигурки), «Дракон нападает на домик», «У тебя получилось!» (достать фигурку), «Ты оборачиваешь фигурку скотчем». С доброжелательной и уважительной интонацией свидетеля душевных движений и внешних действий маленького клиента. Не наблюдателя с блокнотом, не клинического исследователя, а человека, которому доверено соприсутствие.