Но ужаснее всего был двор, в котором могли бы быть площадка для игр, пруд с утками и много-много деревьев, за которыми дети играли бы в прятки. Тилли отлично представляла себе эту картину. Но мэр города Бледнингена явно меньше всего на свете интересовался тем, где бы поиграть в прятки. Так что его двор прорезала лишь прямая, как стрела, дорожка, ведшая от решётки ворот до дверей дома, а вдоль неё красовался идеально постриженный газон.
– Не хочу показаться невежливой, – холодно заметила она, – но я слегка сомневаюсь, что это было правильной идеей.
– Что тут может быть неправильного? Что тебе не хочется показаться невежливой?
Но затем дедушка разрешил ей пользоваться своим старым ящиком с инструментами, и девочка изобрела машину для поливания цветов, которая работала почти что идеально. Так что, если не вспоминать о паре неожиданных наводнений, лето прошло достаточно приятно.
Сначала девочка подвинула свой стул вплотную к письменному столу. Затем влезла на подоконник, раздвинула шторы и подвязала их слева и справа от окна лентами. Длинные концы лент она пропустила между столом и подоконником и внизу привязала к ножке стула. Аппарат для опускания штор был готов! Теперь, стоило ей отодвинуть стул от стола, ленты натягивались, узлы на шторах распускались, и они закрывали собой окно.
Не нужно мне было смотреть с ним «Холодное сердце», – вздохнула Вильма.
Тилли вся передёрнулась, от лохматой головы до самых пальчиков ног, которые как раз прятались в одном зелёном и одном красно-белом полосатом носке. Однажды она приходила к родителям на работу, и ей там показалось невыносимо скучно. Теперь, после переезда, они, конечно, перейдут в другой банк. Правда, веселее от этого точно не станет.
– Тилли, мышка моя! – пропела мама, заглядывая в комнату. – Что это ты тут делаешь?
Тилли торопливо захлопнула блокнот. Она не хотела обижать родителей, несмотря на то что была ужасно зла на них. Ведь они купили дом в самом скучном на свете городе, не спросив её мнения.
чайник принялся чихать. Затем он откашлялся и вместо того, чтобы засвистеть, как это делают обычные чайники, когда в них закипает вода, запел песню. Несмотря на то что пел он ужасно скрипучим голосом, слова песни были вполне различимыми:
– Отпусти и забудь! Что прошло, уже не вернуть. Отпусти и забудь! Новый дым укажет путь…
– Не нужно мне было смотреть с ним «Холодное сердце», – вздохнула Вильма.
– Как насчёт чашечки чая? – предложила Вильма, извлекая из недр халата чашку с отломленной ручкой, от которой тут же пошёл густой белый пар. – Или хочешь перекусить? Это печенье-с-чем-угодно, у них всегда именно тот вкус, о котором ты мечтаешь в данный момент. Рекомендую вариант со спагетти!