Onlayn kitobni bepul oʻqing: ta muallif  Другая я

Женя Онегина

Пролог

Установленный на берегу моря навес мерцает разноцветными огнями. Человек пятнадцать, не меньше, двигаются в танце как единый, отлично слаженный организм. Осязаемая, густая, завораживающая музыка разносится над пляжем, сливаясь с равномерным шёпотом волн. Поддавшись общему настроению, я снимаю кеды и босиком иду к импровизированному танцполу.

— Ты со мной? — спрашиваю одними губами.

Вместо ответа он обнимает меня за талию, и под громкие аплодисменты мы входим в круг танцующих. Сестра улыбается, её парень поднимает большие пальцы вверх. Остальных я не знаю, но чувствую их поддержку. Одна мелодия сменяется другой. Я танцую, полностью отдавшись ритму, искренне и легко. Становится жарко, и под одобрительные крики я снимаю куртку. Он рядом. Мы постоянно, словно невзначай, соприкасаемся руками, и с каждым таким касанием моё сердце стучит всё быстрее.

Пляж. Свобода. Ночь.

Первые аккорды “Sky” The Rasmus вызывают дружный одобрительный рёв. Я кричу вместе со всеми, подставляя лицо ночному небу. Короткая чёлка падает на лоб, и я сдуваю её, радостно улыбаясь. Прохладная ткань платья струится вдоль тела, и, танцуя, я придерживаю подол руками. Босые ноги вязнут в остывшем песке.

Он чувствует музыку идеально. Впрочем, я не удивлена. И когда его пальцы, как будто случайно запутавшись в вырезе платья, касаются моей обнажённой спины, я сама закидываю руки ему на шею. В его тёмных глазах вспыхивает и тут же гаснет пламя. Я знаю, что играю с огнём, но меня уже не остановить. Здесь и сейчас, вдыхая его дыхание и пьянея от собственной храбрости, я впервые в жизни делаю то, что хочу. Адреналин выжигает сосуды, словно я несусь на полной скорости, выжимая газ до упора. Музыка наполняет меня доверху, заставляя смеяться и плакать одновременно. Заставляя желать парня, танцующего со мной.

Пляж. Свобода. Ночь.

Глава первая

В гараже грохочет музыка. Несмотря на поздний час, ребята отрываются по полной. Но сегодня пятница, последний учебный день позади, впереди почти два месяца каникул, а потому вряд ли кто-то из соседей решит пожаловаться на шум. Да и сам гараж стоит в стороне от жилых домов.

Старые ворота распахнуты, со стороны моря дует солёный ветер. Степь медленно накрывает тёплая июньская ночь.

Я сижу на старом верстаке, опершись спиной о стену и подтянув колени к животу, и смотрю на погружённых в музыку близнецов. Захар солирует на электрогитаре, Мирон легко подхватывает мелодию, понимая брата без слов. Братья Астаховы — мои ровесники, пару месяцев назад им исполнилось восемнадцать. И мы вместе в прямом смысле с пелёнок. Впрочем, в нашем небольшом приморском городке и не может быть иначе.

Музыка стихает. Мирон, довольный игрой, радостно улыбается брату.

Я аплодирую, и в меня тут же прилетает пропахший машинным маслом мужской свитер.

— Эй! — возмущаюсь я. — Поосторожнее нельзя?

— Прости! — извиняется Никита, абсолютно не раскаиваясь. — Просто жарко стало.

— Да конечно, — фыркаю я.

Никита Добрынин старше нас на год. В отличие от близнецов в нём нет ни капли романтики. Всё, что его интересует, — мотоциклы и автомобили. Вот и сейчас он возится со старенькой, уже раритетной «Явой», доставшейся ему от деда.

Никита коренастый и широкоплечий, короткие светло-русые волосы скрывает чёрная бандана с черепами, на подбородке заметна щетина. Старые варёные джинсы низко сидят на мускулистых бёдрах, на ногах, несмотря на лето, тяжёлые ботинки. Серая футболка вся в разводах от машинного масла. Добрынин учится на автомеханика и давно уже работает в отцовском автосервисе на выезде из города. И только я знаю, что он мечтает однажды покорить гоночную трассу «Дакар».

Никита — мой сосед и лучший друг, мой защитник и моя поддержка. Сколько я себя помню, мы всегда были вместе.

Добрынин бросает на пол разводной ключ, вытирает руки о тряпицу и подходит ко мне.

— Прокатимся? — предлагает он.

Я свешиваю с верстака ноги и спрыгиваю вниз.

— Ну блин! — возмущается Мирон. — Куда вы? Хорошо же сидим!

— Как насчёт того, чтобы искупаться? — предлагает Никита.

— Я за! — сразу же подхватывает Захар. — Уже почти одиннадцать, с музыкой всё равно пора заканчивать.

Мирон нехотя уступает. Ребята убирают музыкальные инструменты и усилители и относят аппаратуру в багажник своего пикапа.

Никита снимает «Яву» с подножки и выводит мотоцикл на улицу.

Я подхватываю свой рюкзак и иду следом.

— Кирец, ты с нами? — спрашивает Захар, устраиваясь за рулём машины.

Я перевожу задумчивый взгляд с пикапа на мотоцикл и обратно. С одной стороны, уже довольно прохладно, с другой — я не могу отказать себе в удовольствии прокатиться с Никитой на байке.

— Она со мной, дурни, — басит Никита и протягивает мне шлем.

— Точнее, ты со мной, — смеюсь я и, перекинув ногу через седло, устраиваюсь за рулём «Явы».

— Кирец! — возмущается Добрынин. — Шлем надень хотя бы!

Кирец — это я.

Кира Калинина, восемнадцать лет. Учусь в колледже на помощника юриста, а мечтаю вместе с Никитой покорить «Дакар».

Во мне нет ничего особенного. Я не играю на гитаре, как близнецы, не интересуюсь живописью, как моя старшая сестра. И в моторах я тоже ничего не понимаю, если честно. Но я из тех, про кого говорят — «своя в доску». Даже в жару я не расстаюсь с любимыми джинсами, а старые потёртые кеды предпочитаю новеньким босоножкам.

Моя жизнь — это сапы, байки и мои друзья.

Спустя пять минут мы мчим по шоссе в сторону моря. Уже стемнело, и яркий свет фар вспарывает спящие поля подсолнухов. Близнецы держатся в отдалении, в зеркалах заднего вида я вижу их пикап. Никита крепко обнимает меня за талию, готовый в любой момент перехватить руль. Я чувствую, как напряжена его спина, и из вредности добавляю газа. Это он учил меня водить мотоцикл, но почему-то так и не научился мне доверять.

Примерно через километр асфальт сменяется грунтовой дорогой, ведущей к месту раскопок. Как раз недалеко от лагеря архео­логов находится наш тайный пляж. Конечно же, он никакой не тайный — просто туристы сюда забредают редко.

Никита предупреждающе сжимает моё предплечье. Я сбрасываю скорость и плавно вхожу в поворот, но в последний момент закладываю вираж. Заднее колесо скользит по песку юзом, и я с трудом удерживаю мотоцикл.

— Калинина, глуши мотор! — рявкает друг.

Я послушно поворачиваю ключ в замке зажигания и снимаю шлем. Тяжёлая коса падает мне на спину.

Никита придерживает мотоцикл, помогая мне спешиться. Ноги сразу же увязают в песке.

Пока друг ставит «Яву» на подножку, я скидываю носки и кеды, стягиваю джинсы и, оставшись в купальнике и футболке, иду к воде. За моей спиной на пляж медленно заползает неповоротливый пикап.

— Кира! А нас подождать? — вопит Мирон.

Кажется, всё-таки он — в темноте отличить близнецов друг от друга довольно сложно. Братья Астаховы оба высокие и худощавые, но не худые, а жилистые. Глаза у ребят карие, а волосы светлые, на солнце выгоревшие почти до белизны. У Мирона на левой скуле тонкий шрам — в детстве он упал в куст шиповника. Не по своей вине, конечно. Ох и досталось нам тогда! Одеваются парни, как правило, тоже одинаково: джинсы и тёмные футболки с принтом, безразмерные худи. В общем, путают их всегда и везде, и Астаховы этим беззастенчиво пользуются. Только вот нас с Никитой почти не обмануть. Захар резче и задиристее, Мирон мягче и в жизни, как и в музыке, легко подхватывает любую идею брата.

Я захожу в воду по колено. Море сегодня спокойное, а небо — светлое и высокое. И звёзд практически не видно. Далеко впереди горят сигнальные огни вставших на рейд судов.

Первым меня догоняет Захар. От его подножки я успеваю увернуться, но следом за ним несётся Мирон. Я резво отпрыгиваю в сторону, но на меня тут же обрушивается облако брызг. Мне на помощь уже торопится Никита. Не проходит и минуты, как все мы оказываемся в воде.

Футболку я снять не успела, и она мгновенно прилипает к телу. Купаться просто так нам неинтересно. Для сапов слишком темно, поэтому ребята затевают привычную возню в прибое. Я решаю отплыть подальше, но кто-то из них, скорее всего, Никита, хватает меня за лодыжку.

— Кирец водит! — заявляет Добрынин.

— Эй! — возмущаюсь я. — Я с вами не играю!

И меня сразу же утаскивают под воду. Мы бесимся на мелководье до тех пор, пока у меня от холода не начинают стучать зубы.

— Всё, ребят, я больше не могу! — сдаюсь я и с трудом выхожу на берег.

Кожа мгновенно покрывается мурашками. Я достаю из рюкзака полотенце и лезу в пикап переодеваться. И только тогда понимаю, что запасной футболки у меня нет.

Чертыхнувшись, я надеваю поверх топа худи одного из близнецов и натягиваю джинсы.

Ребята уже ждут меня у мотоцикла.

— Замёрзла? — спрашивает Никита.

— Угу.

— Значит, назад на «Яве» едем мы! — радостно заявляет Захар.

— Мне домой пора, — говорю я. — У меня сестра приехала на каникулы. Я обещала до утра не гулять. Мы толком не виделись ещё.

— Майя вернулась? — уточняет Никита, хотя отлично знает, что другой сестры у меня нет.

— Утром ещё. Правда, сразу уехала к археологам. У неё там парень на практике.

— Тогда мы в гараж, — решает за всех Захар. — Никит, ты пикап бери. Кирец синяя вся от холода.

— Ничего не синяя, — бурчу я, и зубы снова начинают стучать.

Добрынин накидывает мне на голову капюшон и командует:

— По коням!

В машине действительно тепло. До дома ехать минут десять, не больше. Я расплетаю косу. Волосы у меня длинные, почти до талии, цвета спелой пшеницы — так мама говорит. И мне никогда не приходило в голову их отрезать. Но после купания в море они выглядят отвратительно. Чувствую, как под пальцами трещит песок. В итоге решаю собрать волосы в пучок, чтобы холодная вода не капала на спину. Но не успеваю — мы уже подъезжаем к моему дому.

Я забираю с заднего сиденья рюкзак, на прощание ударяюсь с Никитой кулаками и выхожу из машины. Едва я закрываю за собой калитку, как пикап срывается с места.

В беседке в саду слышны голоса и смех. Значит, Майя ещё не спит. Я решаю сначала подняться к себе и переодеться, а уже потом выйти к сестре и её гостям.

Двор от калитки до дома я пересекаю почти бегом, но на крыльце сталкиваюсь с незнакомым парнем.

Точнее, не так.

Я просто утыкаюсь носом в его грудь и делаю шаг назад. Незнакомец ловит меня за плечо, тем самым не позволяя свалиться с лестницы.

Но тут же отпускает. Просто стоит, смот­рит и улыбается.

Выгляжу я довольно глупо: мятое худи явно с чужого плеча, вместо волос — мок­рая пакля, рваные на коленках джинсы перепачканы песком, а в руках я держу кеды и потрёпанный рюкзак.

В тусклом свете уличной лампы довольно сложно разглядеть его лицо. Но я обращаю внимание на чуть вьющиеся тёмные волосы до плеч, строгий профиль, высокий лоб и нос с горбинкой, узкий волевой подбородок.

На тонких губах незнакомца расцветает улыбка, и я отчаянно краснею.

— Илюх, ты где застрял? — раздаётся рядом с нами голос Артёма, парня моей сестры. С ним мы успели познакомиться ещё утром. — О, Кира, привет! А ты откуда такая нарядная?

— С моря, — неохотно отвечаю я и безуспешно пытаюсь протиснуться в дом мимо его друга.

— Ночью купалась? О-го-го! Даже за­видно!

— Артём, не познакомишь нас? — наконец произносит Илья, и у меня бегут мурашки по телу теперь уже не от холода, а от его голоса.

— Кира, это Илья. Илья, это мелкая сестра Майи — Кира, — бодро рапортует Артём.

— Младшая, — поправляю я.

— Илья Серебров, рад знакомству, — произносит парень.

— И я… Я, пожалуй, пойду…

— Холодно? — спрашивает Илья и кивком указывает на кеды в моих руках.

— Есть немного, — соглашаюсь я и делаю шаг в сторону двери.

— Кира, а давай завтра с нами в горы? — неожиданно предлагает Артём и добавляет: — Майя тоже поедет.

Я с тоской думаю о том, что хотела всё утро проваляться в кровати. Первый день каникул же.

— Соглашайся, выезжаем не очень рано, — словно прочитав мои мысли, уговаривает Илья. — Мы ищем что-то особенное, а не просто туристические маршруты. Тебе понравится!

— Ну хорошо, — неожиданно для себя решаюсь я.

На самом деле я не люблю незнакомые компании и, как правило, чувствую себя в них неуютно. Другое дело — моя банда. Но сейчас предложение ребят кажется интересным. Да и в горы я уже давно не выбиралась.

— Отлично! — радуется Артём. — Завтра в восемь мы за вами заедем. И не забудь обуться, — смеётся он.

А я ловлю на себе задумчивый взгляд Ильи и снова краснею.

— Доброй ночи, — бормочу я и наконец скрываюсь в доме.

Глава вторая

Я просыпаюсь от пронзительного звона будильника. На часах семь утра. Вставать не хочется, и поехать с сестрой и её друзьями в горы уже не кажется такой уж классной идеей.

Вчера сил хватило только на быстрый душ, после которого я рухнула в кровать и вырубилась, едва голова коснулась подушки.

Раздаётся лёгкий стук в дверь, и тут же, не дожидаясь разрешения, в комнату входит сестра.

— Проснулась? — спрашивает она.

— Почти, — бурчу я и прячусь с головой под одеяло.

— Вставай, соня, — смеётся Майя и щекочет меня за пятку.

Я брыкаюсь и ещё глубже зарываюсь в постель.

Майя старше меня на четыре года, через две недели ей исполнится двадцать два. Она учится в Москве, в гуманитарном университете, на искусствоведа. На первый взгляд, мы абсолютно не похожи. Майя — светлокожая брюнетка с короткой стрижкой и фигурой, похожей на статуэтку. Папа зовёт её Белоснежкой. Мне же она напоминает Элис из «Сумерек»: лёгкая, изящная и одновременно сильная.

Я другая. Смуглая от природы, не прячусь от солнца, и с моего лица не сходит загар. Длинные русые волосы отдают рыжиной. Я заплетаю их в тугую косу или делаю две «баранки» за ушами. Излишне худощавую фигуру скрываю широкими джинсами и футболками оверсайз. Наше с Майей родство выдают глаза — ярко-серые, цвета грозового неба, они достались нам от бабушки. А ещё мы с сестрой одного роста, и размер ноги у нас тоже одинаковый.

— Кира! Немедленно поднимайся! Иначе я зай­му ванную! Надолго! — переходит к угрозам сестра.

Я откидываю одеяло и несчастным голосом спрашиваю:

— А если я сейчас откажусь ехать, это будет некрасиво?

— Это будет отвратительно! — фыркает Майя. — Ну же, не ленись! Ребята классные, и я уверена, ты потом будешь жалеть, если не поедешь.

Единственная моя слабость — это сон. После моря, конечно. Я сова, вынужденная жить по правилам жаворонков, и это ужасно. Мой пик активности наступает примерно за час до полуночи, и в это время я готова горы свернуть. К сожалению, занятия в колледже начинаются в девять утра, и на протяжении учебного года я катастрофически не высыпаюсь. Поэтому каникулы — долгожданная возможность наверстать упущенное.

Майя что-то такое читает на моём лице и начинает возмущаться:

— Ну уж нет, Кира! Ты обещала! Ты немедленно встаёшь, приводишь себя в порядок и едешь с нами!

Сестре я отказать не могу. И никогда не могла, если честно. Но есть ещё кое-что. Или кое-кто.

Мысли об Илье не дают мне покоя. Мне жутко неудобно за свой вчерашний вид и глупое поведение, но при этом я очень хочу увидеть его ещё раз.

— Пять минут — и встаю, — обещаю я и переворачиваюсь на живот.

— Я тебе не верю, — заявляет Майя и стаскивает с меня одеяло.

Я пытаюсь возмущаться, но тут на улице раздаётся оглушительный рёв мотора.

— Что это? — испуганно спрашивает сестра.

— Это Никита на работу собрался, — смеюсь я. — Он нашёл где-то совершенно убитый микроавтобус, купил за копейки, перебрал движок и теперь по утрам будит всю улицу.

Майя хохочет.

— Во