Были и небыли. Книга 2. Господа офицеры

Kitobdan iqtiboslar  Были и небыли. Книга 2. Господа офицеры

Toʻliq oʻqish va tinglash
Bepul parcha
Вы — обрусевший поляк, я — обрусевший литовец, Чекаидзе — грузин, а Гедулянов — русский. Но у всех нас одна мать — суровая, холодная, но родная — Россия
1 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
Я не торгуюсь со смертью, Меченый, — усмехнулся Отвиновский. — И думаю сейчас не о тех шагах, что нам осталось пройти, а о том шаге, что мы уже прошли. — Мы — русский, болгарин и поляк — сделали маленький шаг и чтобы понять друг друга, и чтобы понять, за что стоит сражаться. Поэтому обнимемся здесь, чтобы никто не принял слезы нашей гордости за признак нашего малодушия. Прощай, Гавриил
Fikr bildirish
оставлял за офицерами право личной инициативы, но учил принимать во внимание не только военные соображения.
Fikr bildirish
Страшно не тогда, когда кумир рушится, — страшно, когда он создается.
Fikr bildirish
Смерть — последняя неприятность, которую человек доставляет своим друзьям.
Fikr bildirish
когда нет памяти, нет и боли
Fikr bildirish
Значит, боль есть только тогда, когда есть память? Нет памяти — нет боли
Fikr bildirish
В жизни нет никакого смысла, потому что жизнь всего-навсего смерть, растянутая на неопределенный срок.
Fikr bildirish
Коли валит счастье, так пусть полной охапкой, а на половину мы с тобой не согласны, — тихо сказал он. — Так или нет?
Fikr bildirish
Разворуют: раз не мое, не соседа, так отчего же не украсть? А поскольку ценности накапливать смысла нет — капиталы-то вы запретили иметь, не так ли? — то нет и цели. И ворованное пропивать начнут, это уж не извольте сомневаться.
Fikr bildirish