Она просунула голову в серебряную цепочку. Несколько растрепавшихся прядок мешали. Тогда Ириана приподняла волосы. Цепочка скользнула ей на шею, а медальон оказался у самого начала ложбинки между грудями. На фоне янтарно-медовой кожи подарок Шаола выглядел сгустком ртути. Тонкие пальцы Ирианы теребили медальон, водя по гравированным инициалам.
Подняв голову, Шаол увидел другое серебро. Оно блестело в глазах целительницы. У него сдавило грудь.
— Спасибо, — прошептала она.
Он лишь пожал плечами, не зная, нужно ли отвечать.
Ириана подошла к нему. Руки коснулись его щек. Глаза безотрывно смотрели на него.
— Я рада, что ты больше не любишь террасенскую королеву и Несарину, — призналась она.
У Шаола заколотилось сердце.
Привстав на цыпочки, Ириана поцеловала его в губы. Поцелуй был легким, как прикосновение перышка. В ее глазах Шаол прочитал то, что она не решалась произнести вслух. Может, она прочла и его невысказанные слова?
— Я всегда буду это помнить, — промолвила она.
Шаол знал: речь идет не только о его подарке. Ириана дотронулась до его груди. Рука остановилась там, где внутри билось сердце.
— Какая бы судьба ни выпала на долю мира. — Еще один легчайший поцелуй. — Какие бы океаны, горы и леса ни встретились на пути...
Все невидимые путы внутри Шаола порвались. Трость упала на пол. Шаол обнял Ириану за талию, гладя открытую полоску ее нежной кожи. Другой рукой он зарылся в ее роскошные, тяжелые волосы и слегка запрокинул ей голову. Он смотрел в ее золотистые глаза, в которых бурлили едва сдерживаемые чувства.
— Знаешь, Ириана, я тоже рад, что больше не люблю их, — прошептал он возле самых ее губ.
Потом их уста сомкнулись, и от шелковистого жара ее рта Шаол застонал.
Руки Ирианы странствовали по его волосам, спускались к плечам, скользили по груди и шее. Казалось, она хочет, но никак не может ощутить его целиком.
Шаол наслаждался ощущением от ее пальцев, впившихся ему в одежду. Они были напористыми, как когти, ищущие добычу. Он провел языком по ее языку. Ириана застонала и прижалась к нему.
Шаол повел ее к кровати, где белые простыни блестели в свете фонарей. Его шаги были сбивчивыми, ковыляющими, но он этого даже не замечал. Он смотрел на платье, сотканное из паутины и тумана. Их губы не разлучались ни на мгновение. Он просто не мог оторваться от губ Ирианы.
