Kitobdan iqtiboslar Элевсинские и вакхические мистерииmuallif Томас Тейлор
Деймон — обозначение определенного класса божеств. Разные авторы используют этот термин по-разному. Гесиод считает их душами людей, живших в золотом веке, которые теперь выступают в роли духов-хранителей или духов-покровителей. Сократ в «Кратиле» говорит, что «деймон — это термин, обозначающий мудрость, и что каждый хороший человек — деймонианин, как при жизни, так и после смерти, и по праву называется деймоном». Его собственный сопровождающий дух, который сдерживал его всякий раз, когда он пытался сделать то, что не мог, назывался его деймоном. Иамблих относит деймонов ко второму порядку духовного существования. Клеанф в своем знаменитом гимне называет Зевса δαιμον (даймон).
1 kishiga yoqdi
люди помещены в тело, как в тюрьму, охраняемую стражей,
Иерофант (греч. ἱεροφάντης «показывающий священное») — у древних греков старший пожизненный жрец при Элевсинских таинствах.
Плутон торопит Прозерпину в инфернальные области: иными словами, душа погружается в глубину и тьму материальной природы. Далее следует описание ее брака, ее союза с темной обителью тела:
Это сопротивление Минервы и Дианы означает не что иное, как то, что переход души в материальную природу противоречит истинному желанию и должному состоянию как телесной жизни, зависящей от ее сущности, так и ее истинной и разумной природы. Поэтому в такой ситуации душа может патетически воскликнуть вместе с Прозерпиной:
O male dilecti flores, despectaque matris
Consilia: O Veneris deprensæ serius artes!
* О цветы роковые, презревшие материнские предостережения: О жестокие искусства коварной Венеры!
Но есть одно обстоятельство, связанное с нарциссом, которое нельзя обойти молчанием: Я имею в виду то, что он, согласно Овидию, является метаморфозой юноши, который пал жертвой любви к собственной телесной форме; тайный смысл которого самым замечательным образом согласуется с изнасилованием Прозерпины, которое, согласно Гомеру, было непосредственным следствием сбора этого чудесного цветка.
Но замысел Прозерпины, отважившейся покинуть свое убежище, прекрасно свидетельствует о ее приближающемся нисхождении: ведь она выходит из дома, чтобы собрать цветы, и это на лужайке, изобилующей самым очаровательным разнообразием и источающей самые восхитительные ароматы. Это явный образ души, действующей в основном в соответствии с естественной и внешней жизнью, и таким образом становящейся обессиленной и порабощенной обманчивой привлекательностью чувственных форм. Минерва (в данном случае — рациональная способность) также полностью отдается опасному занятию и отказывается от надлежащих свойств своей природы ради разрушительного веселья желания.
После этого мы видим ее выходящей на равнину вместе с Минервой и Дианой, в сопровождении прелестной вереницы нимф, которые являются очевидными символами мира порождения[71] и, следовательно, надлежащими спутниками души, собирающейся погрузиться в его колеблющиеся сферы.
Прозерпину за работой над платком для своей матери, на котором она вышила первобытный хаос и образование мира. Под Венерой в этой части повествования мы должны понимать желание, которое даже в небесных краях (а именно там живет Прозерпина до тех пор, пока ее не изнасилует Плутон) начинает тихо и незаметно проникать в глубины души.
Из этого изящного произведения мы узнаем, что Церера, опасаясь, как бы Прозерпина не подверглась насилию из-за своей неповторимой красоты, тайно перевезла ее на Сицилию и спрятала в доме, специально построенном циклопами, а сама направила свой путь к храму Кибелы, матери богов. Здесь мы видим первую причину нисхождения души, а именно отказ от жизни, полностью соответствующей высшему разуму, что оккультно обозначается разлукой Прозерпины с Церерой.