На другой вечер — то же. В течение недели Вотуш до того удумался, что пришел к выводу, что он не может изменить Ксане. Неприлично обижать такое красивое, покладистое, нежное, преданное тебе существо, пусть преданность наигранная, как на подмостках, и только на оплаченное время. но артистично. Ну, не может мужик ее вычеркнуть не только из памяти, но и из «послевкусия». Понял это, и его обдало холодом — перепугался в смерть. Может это и есть то самое, что называется развратом? Не сам поход к путанее, а то, что откладывается в душе и ломает взгляд на семью. О, скудный наш менталитет!
