ta muallif kitobidan iqtiboslar  Ипатьевская ночь

А непосредственные палачи? Все, чьи имена нам достоверно известны, скончались в своей постели. Ну что ж: «Прости им – не ведают, что творят», – молил в свой последний миг последний царь.
Fikr bildirish
возвращается… «В моем конце мое начало»… Жертвоприношение… Он это знал, последний царь?…
Fikr bildirish
Кстати… на кладбище лежит она не под крестом, а под звездой – одной из первых на екатеринбургском кладбище…
Fikr bildirish
На улице имени своей Революции в грязном бараке умер этот старый большевик…
Fikr bildirish
И вновь тронулись трупы. Сначала на телегах, потом на грузовике. И вместе с ними Юровский. Третьи сутки он – рядом с мертвецами, «эвакуируя семью в надежное место».
Fikr bildirish
Но Юровский отгадывает эту дикарскую хитрость: они надеются, что он устал и уедет, – они хотят остаться наедине с трупами, они жаждут заглянуть в «особые корсеты».
Fikr bildirish
Кровавая, пьяная толпа поджидала обещанных Ермаковым великих княжон… И вот не дали поучаствовать в правом деле – порешить девушек, ребенка и царя-батюшку.
Fikr bildirish
Кричащее, яростное зверство Ермакова, докалывавшего в оружейном дыму несчастных девушек, и было продолжением этого хамского, зверского «был пьян».
Fikr bildirish
Но через члена коллегии ОГПУ Ф. Голощекина был передан устный приказ Сталина: „Ничего не печатать и вообще помалкивать“. Уже тогда, в 1927 году, Сталин начинал свою борьбу с человеческой памятью: гибель Царской Семьи воскрешала множество имен, которые должны были быть навсегда забыты: главный обвинитель на предполагавшемся суде над Романовым Троцкий, председатель Уралсовета троцкист Белобородов (пусть тогда и раскаявшийся) и т. д…
Fikr bildirish
Началось со знакомства: я был неплохо знаком с Петром Захаровичем Ермаковым… Сложный был человек. Точнее, простой. У него зудели руки: убить. За революционную ярость его прозвали – «товарищ Маузер».
Fikr bildirish