Kitobdan iqtiboslar  Багряный рассвет

– Алексей, сын русского и остяцкого племени, известный как Волешка, говорит вам, братцы, что настало время ему найти подругу себе по сердцу.
Fikr bildirish
Был он тих и скромен, но что-то иногда блестело в глазах его, когда глядел на старшего братца.
Fikr bildirish
пошла к Петру Страхолюду, своему мужу пред людьми, чтобы наконец рассказать правду и не просить – требовать прощения.
Fikr bildirish
– Нютка, чего же ты? – молвил он. И нежданно сел рядом со своей пташкой, любимой женкой. И, отгоняя от себя паскудное имя «Ромаха», зашептал что-то ласковое, успокаивающее. То, что вовсе не пристало суровому казаку, десятнику, исшрамленному и нежалостливому. – Без тебя да без детей мне смерть – будто не знаешь. Сжимал в своих горячих ладонях ее холодные руки.
Fikr bildirish
Тем вечером Сусанна пела колыбельную деткам своим, словно стали они малыми, скребла миски и горшки. Не плакала, только глядела сухими глазами на лик апостола Петра. Муж мертв. Как камни тонут, так он ушел на дно – озерное, илистое, чужое. Не воскреснет он. Не вернется к любимой семье. Ей, дочери Степана Строганова, вдове Петра Страхолюда, надо жить дальше: растить детей, вести хозяйство, каждое утро встречать солнце и просить Богородицу о заступничестве. И верить: счастье однажды вернется в ее дом.
Fikr bildirish
Детишки не ревели, пережили уже горе горькое, только Полюшка кусала нижнюю губу до красных пятнышек. Она все косилась – на другом конце стола лежала отцова ложка. Петр Страхолюд должен был трапезничать с ними в последний раз. – Почивай с миром, друг мой честный, – сказал Афоня.
Fikr bildirish
Она ждала зимы, стужи, ледяных ветров, что прилетали из степи. Ждала покоя. И скрывала ото всех ничтожную надежду. Уложив детишек, пряла, шила, штопала одежонку и думала. Ежели Петра не нашли, не отыскали ни на суше, ни на дне озера, вдруг он… И тут же трясла головой, молилась и просила Богоматерь вразумить ее.
Fikr bildirish
Опять она с подругой, словно со служанкой. Горделивая кровь Строгановых…
Fikr bildirish
Хлеб был мягок, словно бабья грудь. Щи наваристые, с мясцом да щавелем, заправлены сметаной да с яйцом вареным – так есть бы всякий вечер!
Fikr bildirish
– Муж мой где… А вы чего глядите? А-а-а?! Наконец старший из них оборвал ее муки простым и ясным: – Муж твой на озере Чаны… Нету больше Петра.
Fikr bildirish