Onlayn kitobni bepul oʻqish  Сказки народов России. Гюльчечек

muallif Ольга Майдельман

Гульчечек[1]. Татарская сказка

Случилось это тогда, когда по белому свету ещё ходили страшные убыр[2]. Вдали от людей, в одном чёрном дремучем лесу жила тогда злая старуха-убыр, и был у старухи сын.

Однажды отправился он в соседнюю деревню, что стояла далеко-далеко за лесом. Много увидел там парней и девушек, но больше других понравилась ему красивая девушка по имени Гульчечек, нежная, как роза.

Так понравилась она сыну старухи-убыр, что однажды ночью он прокрался в дом, где жила девушка, и унёс её, пока она крепко спала. Проснулась Гульчечек в тёмной избушке в дремучем лесу. Стала плакать. Сын-убыр говорит ей:

— Нечего плакать. Будешь жить теперь здесь.

Погоревала-погоревала Гульчечек, но делать нечего. Стали они жить втроём.

Собрался однажды сын-убыр в дальнюю дорогу и ушёл. А Гульчечек и мать оставил дома. Затосковала девушка и стала просить:

— Пусти меня к моим родным погостить хоть ненадолго! Соскучилась я по ним.

Но злая старуха-убыр только посмеялась над ней.

— Вот ещё выдумала, глупая, — говорит. — Никуда не пойдёшь, живи здесь!

И всякий раз, уходя из избы, крепко-накрепко запирала Гульчечек. Но однажды, уходя в лес, забыла убыр закрыть все замки: торопилась очень. Увидела это Гульчечек, обрадовалась. Запела от радости:

Ах, как светло в лесу,

В небе луна взошла.

Выну из печки элеш[3],

К родным своим убегу!

Вынула Гульчечек из печи элеши, завернула их в платок и пошла поскорее к родным в деревню.

А убыр вернулась домой, видит: нет Гульчечек и элешей нет. Разозлилась убыр. Обернулась серым волком и пустилась за Гульчечек в погоню. Бежит она, обнюхивает дорогу, высматривает следы, а сама хриплым голосом поёт:

Вижу я в темноте,

Нюх не обманет меня,

Отдай мои элеши —

Не то на куски разорву,

Вот-вот догоню и порву!

Услышала Гульчечек песню старухи-убыр — очень испугалась. Отдала бы она элеши, только знает, что не отпустит её старуха-убыр домой, как не отпускала и раньше.

Оглянулась девушка по сторонам — видит, стоит неподалёку старый огромный вяз, ветки во все стороны широко раскинул. Подбежала к нему Гульчечек и жалобным голосом запела:

Добрый могучий вяз!

Тень ты в жару всем даёшь.

Злая убыр меня догоняет,

Спрячь поскорее меня!

Пожалел старый вяз Гульчечек. Раскрыл пошире дупло, в котором белка зимой орехи прятала и где сова днём отдыхала. Гульчечек забралась в дупло и притаилась.

Учуяла запах человека убыр, подбежала к вязу. Царапает когтями дерево, воет и рычит, а залезть не может: старая уже. Всю ночь стерегла девушку, от вяза не отходила. Только Гульчечек сидит в дупле тихо-тихо и голоса не подаёт.

Но вот взошло солнце, испугалась убыр светлого дня — все убыр боятся его! — и, скрипя зубами, убежала к себе домой. А Гульчечек выбралась из дупла, поклонилась, поблагодарила дерево и побежала дальше.

Бежит целый день, устала, но добраться до деревни не успела. А тут и ночь пришла.

Под светом луны вышла из дома убыр, обернулась волком и снова пустилась в погоню за Гульчечек. Напала на её след, бежит и воет свою страшную песню:

Вижу я в темноте,

Нюх не обманет меня,

Отдай мои элеши —

Не то на куски разорву,

Вот-вот догоню и порву!

Услышала Гульчечек голос убыр — испугалась. Где же спрятаться? Оглянулась она по сторонам: увидела круглую полянку, а на полянке — маленькое озеро. Стала Гульчечек умолять:

Озеро чистой воды,

Озеро — струй серебро!

Злая убыр меня догоняет,

Спрячь поскорее меня!

Пожалело озеро юную Гульчечек. Взволновалось, поднялось, выплеснулось из берегов и окружило то место, где Гульчечек стояла, оградило её от злой убыр глубокой водой. Всю ночь выла старуха-убыр, всю ночь грызла камни на берегу озера, а добраться до Гульчечек так и не смогла.

Как только занялась утренняя заря, громко зарычала убыр от злости и убежала в тёмный лес. А озеро отхлынуло, вернулось в свои берега, и Гульчечек вышла на сушу. Поклонилась она, поблагодарила озеро и поспешила дальше.

Шла Гульчечек, шла целый день — вышла к опушке леса. Отсюда и родная деревня видна. Обрадовалась Гульчечек, думала, что беда уже прошла, да не тут-то было! Быстро стемнело вокруг, злая убыр снова обернулась волком, совсем рядом она! Бежит и свою жуткую песню воет:

Вижу я в темноте,

Нюх не обманет меня,

Отдай мои элеши —

Не то на куски разорву,

Вот-вот догоню и порву!

Испугалась Гульчечек. Куда деться? Куда спрятаться? Посмотрела вокруг — увидела на краю опушки высокую берёзу. Кинулась она к дереву, забралась наверх, села на ветку и прижалась к белому стволу.

Подбежала к берёзе злая убыр и стала когтями рыть корни берёзы. Роет и рычит. Ух, как страшно! «Неужели погубит меня старуха-убыр? —думает Гульчечек. — Неужели не увижу я больше света белого и моих родных?»

И вдруг видит: скворец прилетел в своё гнездо, что на вершине берёзы было. Стала Гульчечек просить его, умолять:

Скворушка — чёрные глазки,

Скворушка — быстрые крылья!

Волоски из косы моей возьми,

Поскорее родным их отнеси!

Вырвала Гульчечек два длинных чёрных волоска из своей косы и протянула их скворцу. Схватил скворец волоски и полетел к дому Гульчечек. Прилетел и повесил волоски на ворота. Вышел тут к воротам старший брат Гульчечек, увидел волоски и говорит:

— Видно, конь мой тёрся гривой о ворота.

Снял он волоски и натянул их вместо струн на свою скрипку.

— Дай-ка я попляшу да на скрипке поиграю! — говорит его жена.

Взяла она скрипку и только притопнула ножкой, только коснулась струн, как запели струны голосом Гульчечек:

Плясовую не играй:

Спина болит.

Ножками не топай:

Голова болит!

Удивилась жена брата:

— Ой, вы только послушайте: скрипка человечьим голосом поёт! Не велит плясовую играть, не велит ножками топать!

Взял брат скрипку в руки. Не успел струны тронуть, как скрипка сама запела голосом Гульчечек:

Не тронь струны, братец:

Голова болит.

Не тронь струны, братец:

Волосы болят!..

На опушке леса — белая берёза,

На её вершине — Гульчечек.

У корней берёзы — злая убыр,

Гульчечек погубит, Гульчечек убьёт.

Отложи ты, братец, скрипку, отложи,

На опушку леса ко мне поспеши!

Не стал брат медлить, взял тяжёлую дубину, вскочил на коня и помчался на опушку леса.

А убыр уже совсем подрыла корни берёзы. Шатается, качается берёза — вот-вот упадёт!

Подскакал брат к старухе-убыр и ударил её тяжёлой дубинкой. Упала злая убыр — и крикнуть не успела.

Снял брат с берёзы Гульчечек, посадил на коня и привёз домой, к отцу и матери.

Обрадовалась мать, обрадовался отец. Праздновали они, ели вкусные элеши. И жили потом долго и счастливо.

---

Оставь сегодняшний гнев на завтра. Узбекская сказка

Жил когда-то на свете бедный продавец хвороста. Целыми днями бродил он по степи и зарослям и собирал хворост, а к вечеру шёл на базар и продавал его за три монеты. На эти деньги бедняк покупал хлеба. И так удавалось ему кормить жену и единственного сына. Вставал продавец хвороста, когда было ещё темно, и ложился, когда было уже темно, — много работал он, сильно уставал.

Однажды, как обычно, бедняк принёс на базар вязанку хворосту. Получил он за неё свои три монеты и, завязав их в поясной платок, пошёл в пекарню купить лепёшек. По пути ему встретился старец.

— Эй, продавец хвороста, — сказал старец, — дай мне одну монету, а я тебе дам мудрый совет.

Бедняку захотелось услышать мудрый совет, и он подумал: «Что же, у меня есть три монеты. Потрачу одну, останется ещё две. По крайней мере, куплю мудрую истину».

Вынул он из поясного платка монету и отдал старцу.

— Говорите ваш мудрый совет.

— Вот мой совет: оставь сегодняшний гнев на завтра.

Рассердился бедняк и набросился на старца:

— Знай я, что ты, старый болтун, скажешь всего-навсего такие никчёмные слова, ни за что бы не дал тебе монету!

Поднялся шум, сбежался народ. Пока бедняк жаловался и объяснял, что случилось, старец исчез.

Плохо спал продавец хвороста, всё думал, что деньги, заработанные таким тяжким трудом, пропали зря. Утром он встал, как всегда, рано, перекинул через плечо верёвку и пошёл.

Шёл он и всё сердился, да не заметил, как попал в совсем незнакомые места. Долго бродил он по степям и горам и пришёл наконец в удивительный город.

Небо над тем городом висело так низко, что протяни руку — и бери себе любую звезду. Положишь звезду в карман, а это и не звезда уже, а драгоценный камень. Хорошо там стал жить бедняк — так хорошо, что забыл он о родных местах, о жене и маленьком своём сыне и остался в том волшебном городе.

Так незаметно миновало пятнадцать лет, но продавцу хвороста всё казалось, что он пришёл в город только вчера. Но однажды кольнуло что-то у него в сердце и вспомнил он про жену и сына. Вспомнил и затосковал: «Что они там делают? Как живут? Плохо им без меня».

Засунул он топор за пояс, перекинул верёвку через плечо и пошёл обратно. Долго ли шёл, как свой родной кишлак[4] нашёл, — это нам неведомо, но однажды пришёл он на свою улицу, к своему дому.

Совсем стемнело, когда подошёл он к дверям и увидел свет в окне. Заглянул в окно, смотрит, а там за дастарханом[5] сидит его жена и угощает ужином какого-то мужчину. Вгляделся продавец хвороста в мужчину и безмерно удивился: да это же он сам сидит за дастарханом и ужинает! Что за чудеса!

Смотрел-смотрел на это продавец хвороста и вдруг почувствовал нестерпимый голод. Разозлился он: «Что это такое! Сижу я за дастарханом, ем вкусные кушанья из рук своей жены, а на самом деле стою голодный у порога своего собственного дома. Не иначе за столом — оборотень!»

Выхватил он из-за пояса острый топор и хотел уже войти в комнату, чтобы зарубить оборотня, да вдруг вспомнил слова мудрого старца: «Оставь сегодняшний гнев на завтра».

Отошёл он от двери и тихо влез на крышу. Лёг около дымовой отдушины и стал слушать разговор между своей женой и тем мужчиной.

Говорит мужчина:

— Скажи, мама, сколько мне было лет, когда отец ушёл из дому?

— Сынок, тебе было три года.

— А почему отец бросил нас одних?

— О, сын мой, не вспоминай. Ведь с тех пор прошло пятнадцать тяжёлых лет.

— Но я совсем не помню своего отца. Какой он?

— Ты очень похож на него. Вылитый отец!

— Наступит ли такой счастливый день, когда я увижу отца?

И мужчина, сидевший за дастарханом, заплакал, а за ним заплакала его мать.

Продавец хвороста лежал и думал: «Дурак я. Чуть родного сына не зарубил. Хорошо, что встретил того старца. Его мудрый совет, за который я заплатил всего одну монету, принёс мне пользы на тысячу золотых!»

Поспешил он слезть с крыши. Бросил топор и вошёл в дом. Обрадовались его жена и сын, обнялись все.

И прожили они вместе счастливо свои годы.

---

Золотые шарики. Телеутская сказка

Жили два брата. Один — богатый, а другой — бедный. Богатый жил только вдвоём с женой, а у бедного была жена и было много детей. Трудно жилось бедному брату, но, проходя мимо его лачуги, богатый каждый вечер с удивлением слышал радостный смех.

Вот спрашивает он у своего брата:

— Чему вы так радуетесь каждый вечер? Живёте небогато, иногда и есть нечего! Почему так весело вам?

А бедный брат отвечает ему с улыбкой:

— Да мы каждый вечер с женой в золотые шарики играем, золотые шарики катаем, вот и весело нам.

Пришёл домой богатый, достал всё своё золото, все свои богатства, и стали они с женой катать их по коврам, играться со своими богатствами. Но сколько ни делали так, весело им от этого не становилось.

Пришёл опять богатый брат к бедному. Говорит ему:

— Катали мы с женой всё своё золото, катали, но не весело нам. В чём причина?

На что бедный брат ему отвечал:

— А потому что наше богатство, наши «золотые шарики» — это наши дети. Мы каждый вечер с ними играем, поэтому нам всем весело и звучит в доме звонкий, радостный смех!

Иван-царевич и Серый Волк. Русская народная сказка в обработке А. Толстого

Жил-был царь Берендей, у него было три сына, младшего звали Иваном.

И был у царя сад великолепный; росла в том саду яблоня с золотыми яблоками.

Стал кто-то царский сад посещать, золотые яблоки воровать. Царю жалко стало свой сад. Посылает он туда караулы[6]. Никакие караулы не могут уследить похитника[7].

Царь перестал пить и есть, затосковал. Сыновья отца утешают:

— Дорогой наш батюшка, не печалься, мы сами станем сад караулить.

Старший сын говорит:

— Сегодня моя очередь, пойду стеречь сад от похитника.

Отправился старший сын. Сколько ни ходил с вечеру, никого не уследил, припал на мягкую траву и уснул.

Утром царь его спрашивает:

— Ну-ка, не обрадуешь ли меня: не видал ли ты похитника?

— Нет, родимый батюшка, всю ночь не спал, глаз не смыкал, а никого не видал.

На другую ночь пошёл средний сын караулить и тоже проспал в