Ваня подхватил малыша и поднял на вытянутых руках. Подбрасывать я не давала, памятуя, как, давно еще, подбросили моего племянника. Не поймали. У ребенка – три сломанные кости. У «подбрасывателя» – четыре выбитых зуба.
– Анна Николаевна, я прошу руки вашей дочери Марии.
Ответом мужчине послужило мягкое «бумц». Маман стекла со стула от избытка чуйств-с. И нет, она даже не притворялась. Синяк на щеке, которой она душевно приложилась об ножку стола, до сих пор переливался всеми оттенками весенней зелени.
доблесть не в том, чтобы умереть за родину, доблесть в том, чтобы перебить всех врагов во имя своей родины. А потом и на могилках у них поплакать можно
Великих замыслов, вон, по пивнушкам собирать можно, вам там каждый третий расскажет, как он Америку открывал. Лично, вместе с Колумбом. А как до дела доходит, так громкий пшик на ровном месте. И ничего – кроме дыма и вони.
Великих замыслов, вон, по пивнушкам собирать можно, вам там каждый третий расскажет, как он Америку открывал. Лично, вместе с Колумбом. А как до дела доходит, так громкий пшик на ровном месте. И ничего – кроме дыма и вони.
свое я буду защищать до последней капли крови.
Капли крови – врага. Не свою же проливать?
Как говорится, доблесть не в том, чтобы умереть за родину, доблесть в том, чтобы перебить всех врагов во имя своей родины. А потом и на могилках у них поплакать можно.
