Война, как вооруженная защита этой национальной идеи, как орудие ее распространения и утверждения, — есть и будет явлением необходимым, явлением, без которого, при известных условиях, невозможны ни жизнь нации, ни окончательное торжество той общечеловеческой идеи, которая в результате окажется величайшей, наиболее объединительной, наиболее способной дать мир народам.
Этой исторической роли силы не должен забывать ни один народ, который имеет историческую роль, миссию, как говорится.
Война, таким образом, имеет смысл очень глубокий, который делает обязательным уважение не к убийству, не к истреблению, но к исторической роли силы.
социальной природы, который всегда действовал в истории, и навсегда в ней останется.
Теперь спрашивается: как же примирить эти различные идеи, одинаково всемирные, одинаково не желающие и неспособные уступить свое место другому, иначе как с жизнью?
Это невозможнейшая мечта, чуждая сознания того, чем живут народы. Понятно, в мелочах, в несущественном, — все охотно подчинятся идее примирения, тем более, что в этих мелочах легко найти справедливое решение.
Но ни в чем, затрагивающем саму идею существования их, великие нации не могут быть примирены. Если столкновение происходит на таком пункте, который затрагивает всемирную роль великой нации, она уступит только силе, да и то явной, доказанной, убедившись в невозможности борьбы в данный момент, и с затаенной решимостью непременно взять свой реванш.
Казанские стены взлетели на воздух при чтении евангельских слов: «И будет едино стадо и един Пастырь», и то чувство, которое заставило летописца отметить это знаменательное совпадение, живет в сердце русского, — и когда перестанет жить, это будет только значить, что Россия умерла для человечества!
Совершенно то же самое уже говорят американцы. Но совершенно то же самое скажет каждый русский, сознающий идею своего великого Отечества, носящий ее в своем уме или сердце.
Великая идея требовала жертвы, это жаль, но зато впоследствии самим же бурам будет лучше.
Англичане покорили буров силой и лишили их независимости, — ив этом частном случае добросовестный англичанин может признать свою неправоту. Но он скажет: это было неизбежно для господства Англии в мире, а господство это необходимо не только для Англии, но даже для самих покоренных. Англичане несут цивилизацию, порядок, уничтожают бессмысленные стены, разгораживающие народы и т. д.
Все великие нации считают свою идею наивысшей. Нация может прекрасно сознавать, что она в данном отдельном столкновении не права, и в то же время может чувствовать себя исторически правой.