Kitobdan iqtiboslar Царь и Бог: Петр Великий и его утопияmuallif Яков Гордин
Собственно говоря, вся история человечества, человека разумного — это история экспериментов, и удача или неудача в этом случае зависит от степени их органичности.
Дотошный Алексей лишил его этого удовольствия. Очевидно, в этом, помимо прочего, и заключался для Петра смысл назначения наследника на должность, которая давала немалые возможности для обогащения.
Царевичу Петр доверял.
Погодин это понял: «...Петр решился. Он решился, и уж, разумеется, ничто не могло помешать ему при его железной воле, перед которою пало столько препятствий. Погибель несчастного царевича была определена. В средствах нечего было ожидать строгой разборчивости: Петр в таких случаях ничего не видал, кроме своей цели».
В том-то и дело, что эта филиппика предназначена не для Алексея, которому Петр, разумеется, мог все это сказать лично и устно. Это документ, предназначенный для города и мира, для современников и потомков. Это — манифест и приговор.
Мы должны быть благодарны князю Воронцову, который где-то отыскал и сохранил письма весьма непопулярного персонажа.
Мы знаем, что в период, предшествовавший женитьбе, Алексей отнюдь не «отдавался низменным, чувственным удовольствиям в дурной компании», а организовывал снабжение армии и формирование пополнений. А непосредственно перед заключением брака, как мы узнаем, занимался в Кракове интенсивным самообразованием в компании европейски образованных менторов.
И ни о какой опасности «потерять право наследования короны» речи еще не было...
«Все это дурное обращение по отношению к столь доброй принцессе было тем более странным, если учесть, что царевич женился на ней по собственному свободному выбору. Для пополнения образования царь послал его путешествовать и посоветовал выбрать за границей себе в жены принцессу. Путешествуя, он познакомился с принцессой Вольфенбюттельской, стал ухаживать за нею и написал отцу, прося его согласия, которое было тотчас дано».
«Царевич со своей финляндской любовницей удалился под предлогом болезни в это время в Карлсбад. На самом же деле он не хотел присутствовать при родах очаровательной, но несчастной жены».
В свое время мы убедимся, что Алексей был действительно болен. Он был отправлен в Карлсбад по решению врачей — и прямому приказу Петра — явно против собственного желания. И никакой финляндской любовницы при здравствующей жене с ним не было. Эта демонстрация неизбежно стала бы известна царю и вызвала бы крутую реакцию.
Известно, что царевич, зная о постоянной слежке и подозрительности отца, вел себя крайне осторожно и чувство самосохранения у него было развито в высшей степени. Но дело не только в этом: у Алексея попросту не было таких намерений. И мы в этом убедимся.
Мы увидим, что царевич был близок с персонами первого ряда государственной элиты, с вельможами, которых он уважал и которые возлагали на него большие надежды.