Он изобразил привычную надменную улыбку и протянул руку, словно делал ей величайшее одолжение. Музыка стала громче. Софи хотела отказать, но вместо этого вложила ладонь в его. Тут же Роули оказался очень близко и привлек к себе. Она несмело коснулась его плеча правой рукой. Пальцы жгло от жара кожи, который Софи ощущала даже сквозь ткань рубашки.
Музыка играла нечто, одновременно похожее на медленный джаз и на лирический поп. Приглушенный свет делал атмосферу слишком интимной, а аромат Аластера – бергамот, перец и сандал – будоражил чувства Софи.
Роули умело вел ее, не отрывая взгляда. А Софи, казалось, тонула в ощущениях: злость смешивалась с интересом. Не мог демон быть настолько привлекательным или мог?
Она задавалась вопросами. Зачем он танцует с ней? Играет? Он ведь мог просто перенестись в квартиру. Хотя стоило признать, что ей стало легче, и ощущение грязи после сделок словно осыпалось пылью.
– Ты привлекательна, Мортем. – Он наклонился и провел носом по ее шее, вызывая толпу мурашек. Она тут же попробовала отодвинуться, но он не позволил. – И вкусно пахнешь. Никак не могу понять, что это? Фиалки?
Даже вспомнив его клыки и то, что он сейчас был в опасной близости, Софи не почувствовала страха, только недовольство.
– Это гель для душа из твоей квартиры. – Уголки ее губ дрогнули в ядовитой улыбке. – И в нем нет аромата фиалок.
– Ты все равно пахнешь фиалками, – недовольно заметил он. Его губы коснулись шеи Софи, и это было настолько приятно, что она, казалось, забыла, как дышать.
Никто никогда не касался ее так. Никто никогда не говорил ей, что она привлекательна. Никто, кроме Аластера и родителей.
«Демоны лживы. А лик их может быть самым совершенным из всех, виденных тобой. Но это все обман. Их истинное обличье ужасно настолько, насколько ужасной может быть гнилая душа», – прозвучали в голове слова отца. Он говорил это в одну из их дискуссий, когда они рассуждали о Боге и происхождении Дьявола. Теперь Софи понимала, что убежденность в его словах была настоящей, основанной на личном опыте, а она тогда отмахнулась, сказав, что навряд ли когда-нибудь встретит демона на земле. Как же она ошибалась! Может быть, отец тоже ошибался? Может, демоны, как и люди – разные?
Они остановились посреди зала. Роули оторвался от шеи и, опаляя горячим дыханием ее губы, с искушением в голосе произнес:
– Хочешь, чтобы я поцеловал тебя, святоша?
Софи вспомнила, как несколькими часами ранее он страстно облизывал других девушек, и ответила, не скрывая злости:
– Обойдешься.
Он мягко коснулся подушечкой пальца ее нижней губы, словно испытывая ее «нет» на прочность, и Софи услышала от него подчеркнуто сексуальное:
– Жаль.
Что с ней? Почему она попала под его очарование? Разве не он с брезгливостью рассматривал ее, когда она очнулась в церкви? Разве Софи не видела тогда в его желтых глазах решимость убить ее?
Мортем, наконец, выбралась из его объятий, отошла на шаг, а потом на два. Аластер проводил ее бегство язвительной усмешкой и направился к стойке.
