Викто́р отважился на этот шаг, вместе с тем он опасался вызвать недовольство Марго, которая не всегда умела его скрывать.
– Я должен извиниться перед вами, месье Медьери, что помешал вам вчера провести сеанс.
– Пустое, князь, – сказал тот. – Вы не могли мне помешать, но у меня правило: никакого насилия. Этого же правила придерживаются и мои учителя, считая, что, ежели не образовалось взаимного доверия, сеанс следует прекратить, иначе можно навредить пациенту.
– Хотите сказать, метод внушения применяют и в медицине? – Викто́ру неплохо удалось завязать диалог.
– Применяли, еще с древнейших времен, князь, только называли его по-разному или вообще никак не называли, просто обладали особыми знаниями.
Настал черед и Марго подключиться к их беседе:
– А скажите, можно ли человеку внушить, будто он умер, а потом достать его из могилы и вернуть к жизни?
Она протараторила эту фразу на одном дыхании. От волнения язык Марго нередко скакал впереди ее мыслей, а скороговоркой она всю себя выдавала – свое нетерпение и неумение держаться невозмутимо, потому сперва она обычно краснела, а затем злилась. На удлиненном лице венгра, казалось, пребывавшего в состоянии абсолютного покоя, ничто не обозначилось, но он нервировал Марго, когда смотрел на нее так пристально: это граничило уже и с неприличием. Вообще-то даже и не граничило. Столь откровенно проникать в душу – а именно туда Медьери и устремил свой взор – какие уж тут границы!
– Дорогая, – растерянно пролепетала графиня Шембек, шокированная ее вопросом, – что это вам вздумалось о таких ужасах говорить?
– А вы, графиня, разве не слышали о мертвецах, разгуливающих по городу? – бросила ей встречный вопрос Марго. – Говорю я о том потому, что это касается моих знакомых.
